Страница 63 из 91
А пока нужно было глядеть в оба, держать наготове оружие и не отставать сильно от основных сил. Более чем уверен, что Паскаль в новом своем обличье с самого выхода преследовал наш отряд, а напасть решился лишь тогда, когда я отделился от группы. Поступил он, конечно, рассудительно, но ведь даже на этом я могу сыграть. Жизнь в Зоне научила меня использовать не только уязвимые места противника, но и сильные его стороны, причем против него же самого. А потому подставлюсь под удар в том месте, где мне это будет выгоднее.
Утес остался далеко позади, лес поредел, старые потрепанные аномалиями сосны сменились колючим кустарником и низенькими лиственницами. Здесь можно было ожидать нападения крупных и средних стайных хищников. Все шли наготове: еще ни разу не было такого, чтобы какая-нибудь голодная стайка не испытала здесь свою удачу.
Разумеется, одолеть такой многочисленный отряд опытных ходоков шансов не было, но местное зверье хорошо изучило человеческие повадки и знало, что нападать на людей имеет смысл в любом случае. Стоит только внезапно атаковать из засады и после этого молниеносно отступить, как «человеческая стая», превосходящая по силам любую здешнюю, не станет долго возиться с ранеными и обязательно сбросит где-то в укромном местечке хоть одного своего обессиленного сородича. А там уже можно взять в осаду превосходящими силами умирающее двуногое и ждать момента, когда оно уснет или потеряет сознание от своих ран.
Вот только сегодня мне эти атаки совершенно не грозили. Здешние твари всегда устраивали засаду на пути следования отряда, а потому их атака приходилась исключительно на авангард. А нам с Молчуном весь дневной переход предстояло плестись в самом хвосте. Тут неожиданной атаки при всем желании не организуешь. И мне стоило бояться только нападения Паскаля.
Сама мысль об этой жуткой смеси человека и деревяшки заставила нервно передернуться и ускорить шаг. Молчун немного отстал, а я чуть ближе подтянулся к толпе ходоков. Именно в этот момент я заметил, как несколько бродяг начали о чем-то перешептываться. Они остановились и отделились от основной группы. Я поравнялся с ними и тоже остановился.
– Что там такое, Гончар? – спросил я, глянув в ту сторону, куда указывал один из сталкеров.
– Тише, не ори, Бурый, – тут же шикнул на меня бродяга.
– Так и не ору.
– Вот и не ори, – прошипел и его товарищ, – нафиг нам лишние рты.
Я присмотрелся и заметил то, что привлекло внимание этих двоих. Чуть поодаль в кустах виднелись останки. Когда-то это был или очень маленький торговый караван, или какая-то отколовшаяся от основного отряда группка. Я насчитал всего двух износчиков с огромнейшими рюкзаками и троих вооруженных охранников. Все они были мертвы. И если износчики, растянувшиеся на своих вскрытых баулах, были целыми и лишь исхудавшими на вид, то от их сопровождения, валяющегося рядом, остались лишь обугленные кости. Видимо, Гончар и его дружбан Ромчик-Матросик пускали слюни на набитые аномальными сельскохозяйственными культурами рюкзаки, лежащие в самом центре этой «инсталляции смерти». Большую часть товара кто-то рассыпал. Это была розовая конопля – самый рядовой наркотик, выращиваемый на аномальных полях. Но внутри брезентовых мешков вполне могли оказаться очень редкие и ценные для сталкеров сорта «атомного риса», которые не всякие бродяги могли себе позволить купить.
– Оно вам надо? – спросил я, пытаясь отговорить их от необдуманных действий, и тут же пожалел.
Я вдруг понял причину, из-за которой трое из каравана погибли на месте, а еще двое предпочли медленную мучительную смерть. И если этих двоих постигнет та же участь, то так тому и быть. Это Зона, тут везде ее промысел. Да и мне, в конечном счете, работы поубавится.
– А если тебе не надо, то и проходи мимо, – буркнул Гончар.
– Не, ну реально, а чего бы не взять? – замотал головой Матросик. – Какая-то «измененка» пришибла пацанов, мир их праху. Так что теперь, добру пропадать? Оно-то им уже не нужно.
– Ой, делайте что знаете. – Я махнул рукой и решил идти дальше.
– Что тут такое? – С нами поравнялся Молчун.
– Ничего, топай давай, – рыкнул на него Гончар, – мы вас потом сами догоним.
– Идем, – я схватил за рукав напарника и утянул его за собой, – они взрослые дяди, сами разберутся.
Мы уже прошли метров двести от того места, где оставили двух любителей чужого добра, как Молчун указал пальцем назад и шепотом спросил.
– Это же был «лифт в геенну»?
– Он самый, – кивнул я и добавил: – Сам же говорил, мол, чем меньше нас…
Напарник кивнул и улыбнулся, он знал, что если эти двое полезут за трофеями, то вокруг двух выпотрошенных рюкзаков станет на две кучки обугленных костей больше. Эти два пака с аномальными культурами лежали точно в центре одной забавной зоны ИФП.
«Лифт в геенну» – полустационарная аномалия, она перемещалась примерно один раз год. И судя по тому, как сохранились трупы износчиков, караван налез на «измененку» в этом сезоне, а значит, что она все еще была на месте. По сути своей «лифт в геенну» являлся узким столбом иной реальности, выходящим из земли и тянущимся до самой стратосферы. А такое свое название аномалия получила потому, что любая органика, попадающая в нее, мгновенно подгонялась чужим континуумом под себя. После чего внутри этой зоны ИФП с живыми организмами абсолютно ничего не могло произойти. Проблемы возникали, когда кто-то пытался выйти назад в нашу реальность. Именно покинув пределы «измененки», человек вдруг обнаруживал, что температура воспламенения его тела вдруг стала значительно ниже температуры окружающей среды.
Впрочем, мало кто мог в последние секунды жизни подобное осознать или понять, что происходит. Лично я эти знания почерпнул у одного знакомого «академика», которого как-то вел по контракту с австралийским филиалом Института. Об этой аномалии многие знали. Молчун вон знал. Да и те два износчика, которые издохли от голода или жажды, тоже наверняка поняли, куда попали, потому и решили отойти мирно. Но вот вычислить такую коварную зону ИФП могли только опытные проводники. Любой сталкерский зонд ее не видел, а с брошенным щуп-маячком ничего в «измененке» не происходило. Если вокруг «лифта» не валялись сгоревшие из-за него тушки мутантов или сталкеров, то распознать невидимую глазу аномалию помогали, например, кончики травы, обгоревшие на ее границе. Ветер трепал ростки туда-сюда, и те части, которые выпадали при этом из столба иной реальности, тут же испепелялись.