Страница 42 из 91
– А он и не сильно-то потратился, – Чичероне прошел вперед и сорвал брезентовое покрывало с двух ближайших полок, оголяя зеленые армейские ящики, – только деревянные стеллажи настругал, а все барахло, что на них сейчас лежит, он из подземного комплекса вытащил. Даже электрохимические генераторы и провода взял в первой же расчищенной от завала комнатушке. После нее он нащупал засыпанный армейский склад, потом продуктовый, а как начал разбирать завалы медицинского отсека или лаборатории какой-то, так и повалили оттуда неведомые твари. Но эти ответвления сейчас, по идее, замурованы. Хотя кто его знает, что там за годы могло произойти.
– Веди меня туда, – приказал я и махнул стволом кольта.
– Как скажешь. – Чичероне вразвалочку потопал к гофрированной перегородке, которая отсекала часть естественной пещеры, формируя это импровизированное хранилище.
За скрипучими воротами пещера резко расширялась и разветвлялась на несколько проходов, но самый широкий из них вел прямо. На полу по центру коридоров тянулись провода, к которым через каждые пять метров были присобачены стандартные аварийные светильники. Именно эти оранжевые плафоны во взрывозащищенных корпусах сейчас и освещали подземку. Я шел за Чичероне по центральному проходу и жадно всматривался в окружающее пространство, пытаясь найти хоть какие-то знакомые детали. И вот через двадцать метров я заметил два параллельных ряда корявых пеньков. Это были основания старых бетонных столбов, из которых во все стороны торчала погнутая ржавая арматура.
У меня екнуло сердце. Именно здесь меня когда-то и протащили на руках мои спасители из канадского филиала Института. Значит, дальше по коридору и был завал, возле которого меня нашли. В груди заныло, стало трудно дышать. Я оттолкнул Чичероне в сторону и ускорил шаг. На стенах облезлой краской белели уже знакомые надписи со стрелками. Сердце бешено заколотилось. Вот появились первые признаки давнего обвала, но большая часть раздробленной породы не валялась как попало, а уже была аккуратно сложена в небольшие кучки. И дальше все некогда заваленное глыбами пространство было заботливо расчищено. Видимо, из этих раздробленных камней и были построены фортификации приюта.
А когда впереди, за небольшим изгибом пещеры, замаячили ржавые раскуроченные взрывом ворота пропускного пункта, у меня потемнело в глазах. Я остановился. Это было то самое место из моих кошмаров. Значит, все мои сны и вправду были обрывками самой настоящей реальности. Все они являлись хорошо забытой черной былью.
В висках запульсировала боль. Голова закружилась, начало подташнивать. Все вокруг поплыло, пространство стало плавиться, окружающие предметы потеряли четкие контуры. Сложилось впечатление, что вокруг меня рушится прежде незыблемая и монолитная иллюзия бытия. Граница между сиюминутной реальностью и видениями прошлого начала исчезать. Мне вдруг послышались чьи-то крики и звуки автоматных выстрелов. На меня надвигался черный грозовой фронт одного из моих ночных кошмаров.
Я вдруг увидел, как по проходу плывет какая-то серая тень, похожая на человека с выставленной вперед рукой. Постепенно это размытое облако сбилось и уплотнилось в четкий живой образ окровавленного голого мужчины с небольшим армейским детонатором в руке. Он бежал прямо на меня. На черном от спекшейся крови лице четко выделялись его выпученные обезумевшие глаза. Они были подобны автомобильным ксеноновым фарам в ночи. Сзади у ворот появились еще какие-то призрачные фигуры. Одна из них вскинула автомат и дала в сторону бегущего человека очередь. Почти все пули прошли мимо. Лишь одна пробила его плечо навылет, выбив из тела тонкий фонтанчик крови. Но беглец, похоже, этого попадания совсем не заметил. Его обдало осколками породы, он отпрыгнул в сторону и сдавил в руке детонатор. И в тот же миг потоки огня, пыли и камней вырвались из подземного чрева и хлынули в тоннель, сметая все на своем пути. В этих потоках автоматчики буквально лопнули, брызнув во все стороны багровыми струйками. Разрушительная волна на излете накрыла и бегущего.
Мое тело начало трясти, уши заложило ужасным свистом, в глазах все окончательно поплыло. Секундой позже сознание рухнуло в темноту. Следом на каменный пол грохнулось и мое тело.
Боль. Каждую клеточку моего тела плавит адский огонь. Плавит медленно, беспощадно, методично. Я – одно сплошное размазанное по пространству пятно боли. Я лежу на камнях, под камнями, между камней. Я стекаю по камням липкими ручьями боли. Мой правый глаз остался в черепе, он видит неестественно вывернутую левую руку. Кожа на руке лопнула, виднеются острые белые края обломанных костей. Фаланги пальцев торчат в разные стороны, некоторые из них висят на тонких жгутиках плоти. Чуть ближе замечаю выскочивший из глазницы левый глаз. Он все еще болтается на глазном нерве, а когда я закрываю правый, то вижу им другие части своего расплющенного камнями тела. От меня реально осталось одно «мокрое место», но я почему-то не умираю.
В какой-то момент я замечаю, что из ужасных ран наружу выползают тонкие красные ниточки. Они подобно каким-то червям-паразитам выглядывают наружу, шевелятся, тянутся к другим краям ран. Постепенно эта паутина заплетает меня и словно пытается стянуть тело, опять собрать его в кучу. От этих усилий паутина рвется и тут же опять все заплетает. И все это на фоне и без того адской боли, сопровождается всплесками более острых приступов. Кричать я не могу. Связки звенят натянутыми струнами, но порванные легкие уже не гонят через них воздух.
Вдруг где-то в темноте пещеры я замечаю блеск хищных глаз. Темно, плохо видно, но я все же могу различить контуры крупной особи горбатой гиены. Хищница пришла на запах крови. Она рычит и медленно шлепает ко мне. Белые зубы в оскалившейся пасти горят словно неоновые лампы в кромешной тьме. Похоже, я сейчас стану для нее закуской.