Страница 46 из 77
Комната пахла деревом, старой пылью и чем-то детским — сухими листьями, шерстяными нитками, утренним молоком, которого давно уже здесь не было, и тёплыми ладонями.
Авелия остановилась на пороге.
Ей казалось, что если она сделает шаг не так, то потревожит не вещи, а жизни.
В центре комнаты стоял круглый стол. На нём лежала пустая книга в тёмной обложке, рядом — связка неиспользованных деревянных табличек и маленький нож для вырезания букв. На стене напротив входа было вырезано:
«Имя не исчезает, если дом помнит».
Элмар резко вдохнул.
Нисса вошла первой.
Деревянные таблички тихо зашевелились, хотя ветра не было. Не звякнули, не застучали. Просто повернулись чуть-чуть, будто множество маленьких лиц обратились к той, кто умел слышать.
— Не читайте все, — шепнула Нисса. — Они не любят, когда чужие глаза спешат.
Авелия кивнула.
Сердце билось так сильно, что она чувствовала его в горле.
Она не читала всё подряд. Сначала смотрела на устройство комнаты. На порядок. На группы табличек. Они были развешаны не хаотично, а по линиям. У каждой линии сверху висел маленький знак: не полный родовой герб, а его часть. Крыло, коготь, пламя, корень, звезда, замковая башня, чашечный узор, северная ветвь. У некоторых знаков поверх были тонкие чёрные полосы — вычёркивания. У других — красные трещины. У третьих знак словно сбили, но дом восстановил его по памяти светлой древесиной.
— Это не просто имена, — сказала Авелия.
Элмар стоял у стены и смотрел на таблички с ужасом.
— Я же говорил. За ними приходят.
— Нет. Смотри.
Она не коснулась табличек. Только подняла фонарь выше.
— Они разделены по линиям. Не по годам. Не по комнатам. Не по возрасту. По родовым знакам.
— У нас нет родов, — сказал он слишком быстро.
— Возможно, у вас забрали право так думать.
Он резко повернулся к ней.
— Не говорите так.
— Хорошо. Скажу точнее. Кто-то сохранил здесь связь между именами и знаками. Не для того, чтобы вас отдать. Чтобы вас не стерли окончательно.
Нисса прошла вдоль стены и остановилась у маленькой таблички, висящей ниже остальных. На ней было вырезано: «Руф».
Рядом — знак, похожий на маленькое крыло над тремя точками. Половина знака была обведена светлой линией, будто дорисована позже.
— Он не совсем Руф, — прошептала она.
— Не трогай, — сказал Элмар.
— Я не трогаю.
Авелия подошла ближе, но остановилась на расстоянии.
Под именем Руфа была вторая строка. Почти стёртая. Не фамилия в привычном виде, а родовое обозначение: «линия Эйрен-Тор». Боковая линия, подумала Авелия. Не главный род. Не дом, который сидит в Совете. Отросток древнего драконьего древа, достаточно слабый, чтобы его легко отломить, и достаточно настоящий, чтобы кто-то захотел скрыть его наследников.
У Авелии стало холодно в груди.
Она перевела взгляд на другие таблички.
«Тави». Под ней: «ветвь Марен-Вейл».
«Сай». Табличка висела не прямо. Рядом с ней было пустое место, словно когда-то пытались снять или заменить. Под именем сохранилось: «линия Арсент-Каль». Знак — тонкий серебристый коготь, перечёркнутый чёрной полосой.
Элмар подошёл к дальней стене, будто его тянуло и он сопротивлялся.
Там, выше остальных, висела табличка из тёмного дерева.
«Элмар».
Под именем — почти неразборчивая строка.
Авелия не стала читать вслух.
Он сам увидел.
Лицо его стало совсем белым.
— Нет, — сказал он. — Это ошибка.
Нисса тихо произнесла:
— Замок не делает такие ошибки.
— Делает. Он стены меняет. Комнаты прячет. Почему ему нельзя ошибиться?
— Потому что имя — не коридор.
Элмар сжал счётную косточку так, что та хрустнула.
Авелия шагнула к нему, но не ближе, чем позволял его страх.
— Ты не обязан принимать это сейчас.
— Принимать что? — Он почти сорвался на крик, но сам же вспомнил правило и понизил голос. — Что у меня где-то был род? Что они знали? Что кто-то записал это здесь и всё равно нас забрали? Как это должно помочь?
Его вопрос ударил сильнее, чем могла бы ударить злость.
Авелия посмотрела на стены, на таблички, на сотни маленьких имён, каждое из которых кто-то когда-то попытался удержать от исчезновения.
— Не знаю, — честно сказала она.
Элмар замер.
— Что?
— Не знаю, как это должно помочь сразу. Сегодня это не даст вам еды, не защитит от Орвейна и не вернёт Лиона с Мартой. Но это меняет главное: вы не случайные сироты, которых удобно держать в пустом замке. Вы дети боковых драконьих линий. Возможно, наследники прав, о которых кто-то предпочёл забыть. И если это правда, то Совет, род Салкрест и все прежние проверяющие скрывали не бедность. Они скрывали людей, которые могли кому-то помешать.
Элмар смотрел на неё, и в его глазах стоял не только ужас.
Понимание.
Взрослое, тяжёлое, безжалостное.
— Поэтому Лиона и Марту забрали, — сказал он.
Нисса зажмурилась.
— Их таблички где? — спросила Авелия тихо.
Элмар повернулся к стене.
Комната будто услышала вопрос. Две таблички на дальней линии качнулись.
«Лион».
«Марта».
Они висели рядом. Табличка Лиона была надломлена у края, но имя сохранилось. Под ним — «ветвь Вир-Лорент». У Марты табличка была светлее, с аккуратными буквами и маленьким знаком башни. Подпись: «линия Соль-Арден».
Авелия не знала всех боковых драконьих линий. Но названия звучали не как выдумка детей. Не как случайные прозвища. Это были старые связки, из тех, что в родовых книгах прячут в приложениях, чтобы главные дома могли делать вид, будто их власть растёт прямо и без лишних ветвей.
— Тарвен должен это увидеть, — сказала она.
Элмар резко обернулся.
— Нет.
— Да. Не сейчас же вносить ваши имена в акт. Но он должен знать, что комната существует. Он работает с короной. Если кто-то пять лет назад использовал метку опеки, чтобы забрать Лиона и Марту, то без королевского расследования мы не найдём, куда их увезли.
— Имена попадут в бумаги.
— Не без решения.
— Вашего?
— Нет. Вашего. Тех, кому они принадлежат. И моего — как хозяйки дома, который обязан вас не выдать.
— Корона всё равно сильнее.
— Возможно. Но Тарвен уже оставлял печать у порога. Значит, с ним можно хотя бы торговаться за правила.
Нисса вдруг повернулась к пустой книге на столе.
— Она не пустая.
Авелия подошла.