Страница 9 из 618
Чтобы оказать Банни поддержку, о которой она просит, от меня требуется лишь перепроверить виды и количество сырья, поступающего на завод, и отправить ей по внутренней почте дополнительный листок отчета за каждый день. Что доставляет мне огромное удовольствие – это не только легкая работа, она также дает мне значительное количество свободного времени, которое я могу использовать для реализации моего проекта.
Поймите, я все еще зол как черт из-за того наглого вычета из моего заработка. Поэтому я возлагаю на себя задачу начать собственное неофициальное расследование условий труда на заводе, и, поскольку мой глаз имеет преимущество диплома бизнес-школы, которым большинство здешних рабочих не озаботились обзавестись, быстро становится очевидно, что ситуация смердит хуже, чем собачьи какашки.
Например, на заводе принято нанимать самых разных существ, многие из которых с трудом поддаются описанию, не впадая в вульгарный натурализм. В принципе, это неудивительно, учитывая, что основной источник их вербовки – Базар, но эта система приводит к вопиющему неравенству в шкале заработной платы.
Прежде чем кто-то неправильно меня поймет, хочу пояснить свою точку зрения, из которой я исхожу. Лично меня не колышет, кто или что работает рядом со мной, лишь бы они выполняли свою долю работы. Заметьте, я даже не упомянул, что у Рокси кожа ярко-оранжевого цвета, а у Сиона – лилового, поскольку, на мой взгляд, это не имеет ничего общего с моей оценкой их личных качеств или их способностей. Готов признать: мне малость не по себе от того, что у кого-то больше рук или ног, чем у меня. Но это скорее профессиональная реакция, поскольку если вдруг между нами возникнут разногласия, мой боевой стиль рассчитан на противника, который может нанести такое же количество ударов руками и ногами с каждой стороны, что и я, и несколько дополнительных кулаков могут иметь решающее значение. Но как я уже сказал, это скорее профессиональная осторожность, нежели суждение об их общей ценности как живых существ. Я упоминаю об этом лишь на тот случай, если некоторые из моих замечаний о странных существах могут быть восприняты как неправомерные, хотя за мной такое обычно не водится. Не такой я человек. Однако, как я уже говорил, на заводе работает много необычных существ. Несправедливость ситуации в том, что, хотя у них есть дополнительные конечности и порой они выполняют работу за нескольких рабочих, им платят так же, как и всем остальным. Хотя некоторым это может показаться несправедливым по отношению к тем, кого так нещадно эксплуатируют, я рассматриваю это как угрозу для рабочих с обычным количеством рук и ног. Ведь компания наверняка сэкономит значительные суммы, если сможет нанять как можно больше рабочих из первой группы, уволив при этом непропорционально большое их количество из второй.
Еще одна несправедливость, которую я наблюдаю, касается охранников, которых мне не удалось обойти. Это являлось для меня источником любопытства с тех пор, как я впервые прибыл на завод, поскольку не нужно быть гением в области бухгалтерского учета, чтобы выяснить, что если завод платит охранным службам столько, сколько те стоят, их стоимость должна быть существенно больше, чем может показаться экономически целесообразным. Я наткнулся на ответ, когда случайно в обеденный перерыв подслушал разговор пары сотрудников службы безопасности, которые жаловались на свою работу. Похоже, им недоплачивают, как и нам, рабочим, несмотря на то что они охраняют товар стоимостью в миллионы! Хотя это, несомненно, несправедливо, я не включаю это в свои заметки, поскольку обнаружил, что в этом нет ничего необычного. Более того, это обычная практика заводов и прочих компаний – недоплачивать своим охранникам. Как бы безумно это ни звучало, на самом деле так и должно быть. Получай охранники достойную зарплату, в эту профессию потянулись бы такие преступные элементы, как я, ведь у охранников куда более удобный график и лучшие пенсионные отчисления, чем на той работе, которую я сейчас выполняю. Ну а если не будет преступников, то в охранниках не будет необходимости и мы все окажемся безработными. С этой точки зрения нынешнее положение вещей, вероятно, даже к лучшему.
В любом случае я продолжаю держать глаз и ухо востро. Так будет до тех пор, пока я не почувствую, что собрал нужное количество фактов обо всех несправедливостях, и смогу обоснованно высказать свою точку зрения. Потом я дождусь подходящего момента, чтобы высказать свои выводы. Это не слишком большое испытание для моего терпения, поскольку, как я уже заметил, рабочих хлебом не корми, дай пожаловаться на свою работу, и сегодняшний вечер не стал исключением из этого правила.
– Что ты думаешь, Гвидо? – обращается ко мне Рокси. – Неужели у парней, которые делают журчащие унитазы, условия труда хуже, чем у тех, кто производит подушки-пердушки на батарейках?
Прежде чем дать ответ, я делаю вид, что крепко задумался.
– По-моему, – осторожно говорю я, – будь мозги динамитом, у всего завода не было бы пороха, чтобы высморкаться.
Ему требуется минута, чтобы понять мою мысль, но когда до него доходит, его глаза становятся злыми.
– Как это понимать?
– Так, что я сижу здесь вот уже почти две недели и выслушиваю ваши жалобы, и никто из вас не слышал ничего о том, что происходит.
– Хорошо, мистер Собачья Какашка, если ты такой умник, может, расскажешь всем нам, которые работают здесь уже много лет, что ты узнал за целых две недели?
Я игнорирую шутку про собачью какашку, так как теперь к нашему разговору прислушивается уже пара десятков рабочих за столиками, и я боюсь упустить их внимание, если потрачу время на то, чтобы размозжить Рокси его тупую голову.
– Вы, братцы, вечно спорите о том, кого из вас имеют круче всех, но при этом упускаете главное. Дело в том, что вас всех имеют по полной программе.
Я начинаю перечислять около дюжины наиболее вопиющих примеров эксплуатации рабочих, которые я отметил в ходе моего расследования. Когда я прихожу к концу списка, уже весь бар навострил уши и по нему прокатился недовольный ропот.
– Хорошо, Гвидо. Ты высказал свою точку зрения, – говорит Рокси, пытаясь сделать очередной глоток, прежде чем понимает, что его стакан пуст. – И что нам с этим делать? Не мы устанавливаем политику компании.
Я одариваю его улыбкой, от которой свидетели теряют память.
– Верно, не мы устанавливаем политику компании, но именно нам решать, будем ли мы работать за предлагаемые нам гроши в предоставляемых нам условиях.