Зимний дом

Она вернулась в комнату и открыла старый семейный альбом, который принесла из хранилища на северной мансарде. Птица, цепляясь коготками, вскарабкалась на кровать и принялась вместе с хозяйкой рассматривать фотографии, пробуя на вкус страницы и отрывая уголки. Битти рассеянно поглаживала попугайчика, пока его крошечные глазки не закрылись и он не заснул.

Последние фотографии были сделаны в год резни. Чета Зимнер с детьми делала семейный снимок каждый год, и малыши неизменно собирались вокруг Недды. Клео льнула к старшей сестре, Лайонел играл ее волосами. Остальные сидели у ее ног.

От громкого стука в дверь птица встрепенулась: «Что?» Рэгз замахал своими сломанными крыльями и свалился с кровати, глухо ударившись о пол: «Что?»

Битти поднялась. Должно быть, пришла недовольная экономка, больше некому. Но, открыв дверь, она столкнулась с человеком, которого больше всего боялась увидеть. В комнату ворвалась мать.

— Почему Недда живет у доктора Батлера? Говори! — потребовала Клео. — Что случилось в полицейском участке?

— И не темни, — добавил Лайонел, который тоже вошел в комнату без приглашения.

— Тетя Недда решила, что вы не хотите видеть ее в этом доме.

Лайонела, похоже, это не удивило.

— Недда объяснила, почему?

— Нет, но она придет ближе к обеду.

— Знаю, — Лайонел сжал в руках сложенный лист бумаги. — Экономка передала от нее послание. Она спрашивает, будем ли мы дома сегодня вечером. Она хочет с нами поговорить. Ты знаешь, о чем?

За спиной дяди попугайчик карабкался по кружевным занавескам, когтями проделывая дыры и затяжки. Он добрался до карниза, расправил крылья, шагнул вперед — и полетел камнем вниз. Битти смотрела, как оглушенный попугай, спотыкаясь, ковыляет по полу. Рэгз все эти годы верил, что может летать.

Да, было весело.

Райкер насчитал восемь мужчин и женщин, работников этой уважаемой юридической фирмы. Все они, можно сказать, ртом хватали воздух. А воздух был не такой уж разреженный. Здесь ютились бухгалтера и клерки, высились папки дел, которые скопились за сто двадцать лет работы. Райкер сомневался, что сами юристы когда-либо опускались в мир низкооплачиваемых служащих, хоть он и находился на три пролета ниже их офисов в пентхаусе.

Фирма, очевидно, представляла собой семейный бизнес. В лицах этих людей он узнавал черты Шелдона Смита, тот же нос или подбородок, змеиные глаза. Возраст от двадцати с небольшим до шестидесяти с лишним. Но все они выстроились в линейку, как дети по пожарной тревоге, не спуская глаз с инструктора.

Его напарница мигом обучила их правилам поведения, так что даже не пришлось пристрелить одного для примера. Они очень внимательно слушали, пока она цитировала ордер. Двоим чуть не стало дурно. Пол Смит, сын Шелдона, побледнел после слов:

— Изъятию подлежат все документы, даже отдаленно связанные с трастовым фондом семьи Зимнер. Что также включает финансовые документы фирмы.

Последнюю фразу Мэллори произнесла небрежно, как бы невзначай, чтобы все поняли, что она говорит правду и не ждет никаких возражений.

Райкер на секунду затаил дыхание, но увидел, что ей это сошло с рук. Потрясающе. У каждого из этих людей на руках имелась копия ордера.

Детективы наблюдали, как бригада полицейских потрошит хранилище, выносит картонные коробки с документами, складирует их у дверей грузового лифта и возвращается за новой партией. Но Мэллори было этого мало. Она вставила свой диск в местный компьютер фирмы, в очередной раз поразив партнеров-юристов:

— Здесь программа, разработанная секретной службой. Она записывает информацию только по делу семьи Зимнер. Все остальное отбрасывает.

Райкер знал, что она лжет, но старший из юристов, без сомнения отставший от компьютерной эпохи, закивал, словно действительно слышал об этой мифической программе. У остальных, более сообразительных, сердце обливалось кровью, пока Мэллори копировала всю базу данных. Шла игра по-крупному. Райкер знал одного пожилого судью, которого хватил бы сердечный удар, узнай он о проделках Мэллори с финансовыми документами.

И вот появился Шелдон Смит. Белая голова показалась из лифта. Он не знал, как себя вести в этом новом чуждом мире плохо одетых подчиненных. Галстук съехал набок. Смит неторопливо вышел из лифта, набрал в легкие воздух, готовясь произнести нечто юридическое.

Райкер поднял руку, преграждая путь Мэллори, и поднял вверх ордер. В мгновение ока старый законник сдулся, будто воздушный шар, ссутулился и рухнул на ближайший стул.

— Все выплывет наружу, — сказала Мэллори Смиту, не отрывая глаз от клавиатуры. — Если хотите договориться, сейчас самое время, — она одарила Шелдона Смита такой улыбкой, от которой старик должен был наложить в штаны. — Я знаю, что вы сделали.

Поднос с едой принесла не строптивая экономка, а Клео.

— На, поешь. О твоей тете поговорим потом.

У Битти пропал аппетит, но мать заставила ее поесть и стояла над душой, пока на тарелке и в чайнике ничего не осталось.

— Я собираюсь позвонить твоему отцу. Шелдон подскажет, что делать.

Еда чуть не подступила к горлу Битти, но мать взяла поднос и открыла дверь.

— Лайонел, ты идешь?

Ну, конечно. Брат и сестра везде ходили вместе, словно сиамские близнецы. Дядя Лайонел подошел к двери, остановился, обернулся и посмотрел на племянницу. Именно так он смотрел на ее мать во время их безмолвных совещаний. Лайонел покачал головой, не в состоянии прочесть мысли Битти. Нет, его племянница совсем с другой планеты.

С планеты Земля, как называла ее Битти.

На улице все громче выла сирена. Рэгз выскочил из клетки и завопил в унисон с пожарной машиной. Он решил, что к нему прилетела гигантская птица, чтобы стать ему подругой, изменить его жизнь и подарить свободу.

Попугай обожал этот красный грузовик.

Вой сирены смолк где-то в конце улицы. Рэгз притих. Он вернулся в клетку, волоча хвост по полу. Спрятал голову под крыло, превратившись в пушистый комок перьев. Признак глубокой депрессии в мире птиц, и в мире Битти тоже. Она свернулась калачиком.