Зимний дом

— Никакого отношения…

— Это мне решать. У меня недостаточно информации для работы. Я могу сделать запрос на документы по этому делу и коробки с данными, но чем глубже я буду копать, тем вероятнее, что информация попадет в прессу. Вы хотите, чтобы репортеры узнали о возвращении Рыжей Зимнер?

Клео встревожилась, протянула руку к брату и едва удержалась, чтобы не коснуться его. Между ними шел безмолвный разговор, потому что Лайонел вдруг кивнул, с чем-то согласившись, и его сестра успокоилась.

— Конечно, мы сделаем все, чтобы избежать огласки, — произнес он. — В детстве нас преследовали репортеры. Однажды Клео чуть не растоптали на улице. После этого нас отправили в пансион, а лето мы проводили в Хэмптонсе. Прошли годы, прежде чем моей сестре перестали сниться кошмары в этом доме.

Хорошо.

Значит, под угрозой огласки они не станут окружать себя армией адвокатов.

— Вас не убили в тот день, а значит, вас не было дома. — Мэллори снова села, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула, — она ясно давала понять, что еще долго намерена их мучить. — Я уже заметила, вас не бывает дома, когда здесь что-нибудь случается.

Клео встала и прошлась к лестнице. Она двигалась, будто слепая: хваталась руками за все подряд, пока наконец не взялась за перила. Поднималась она медленно, словно больная.

Мэллори ухватилась за подлокотники, словно собиралась идти за ней, но это была лишь угроза.

— Пожалуйста, позвольте ей уйти, — сказал Лайонел. — Сестре было всего пять лет. Она не помнит подробностей. — Он посмотрел на свои скрещенные руки. — А я не могу их забыть. Мы с Клео выжили случайно. Мы не собирались выходить на улицу в то воскресенье. Я поссорился с папой и выбежал из дома. Прошел несколько кварталов и заметил, что Клео идет за мной. Она плакала. Срывы отца всегда ее пугали. Я повел ее в парк на Панча и Джуди

[16]

[Панч и Джуди — персонажи английского народного кукольного театра. Прототипом Панча послужил герой итальянской комедии масок Пульчинелла, завезенный в Англию в 1662 году. Джуди — жена Панча.]

. Ну, кукольное представление. Потом взял напрокат лодку, и мы еще час или около того катались по озеру. Нам не хотелось домой.

— Был ли в доме кто-нибудь посторонний, когда вы уходили? Я не имею в виду няню или экономку.

— Возможно. Утром мы иногда видели, что на диванах спят незнакомые люди, оставшиеся после вечеринки. Но не припомню, чтобы видел кого-нибудь в тот день. Мы с Клео гуляли несколько часов, два или три.

— А Недда? Где была она?

— Она ушла из дома раньше нас, к Смитам, позавтракать. Шелдон, возможно, помнит. Ему тогда было двенадцать. Недда уехала в машине Смитов около полудня, и с тех пор я ее не видел. Когда мы с Клео вернулись, все уже было кончено. Наверху в детской плакал ребенок, это я помню.

Лайонел замолчал, Мэллори ждала, когда он продолжит.

— Клео обежала весь дом, встряхнула каждого, — сказал он. — Она этого не помнит или не хочет помнить. Она спустилась с ребенком на руках, вся в слезах. Все спят, сказала она, или заболели, как мама с папой. Попыталась разбудить родителей. Я закричал на нее, такую маленькую. Они не спят, кричал я. Они мертвые! И будто прирос к месту, не мог пошевелиться. В полицию позвонила Клео. Она качала на руках Салли, пока не приехали полицейские. Но они не смогли забрать у нее ребенка. Я помню, как обеих выводили за дверь. До сих пор вижу их. Маленькая Клео, малышка с малышкой на руках.

— Вы думали, что Недда их всех убила?

Вопрос не удивил Лайонела, но он не ответил.

Мэллори закончила допрос.

Хотя в саду было много стульев, Райкер, убежденный сторонник ступеней, сидел на крыльце черного хода особняка, который находился через парк от Зимнего Дома. Деревья укрывали его от полуденного солнца. Он потянулся к пакету, достал холодную бутылку — остатки ланча — и еще одну для Шелдона Смита, который уверял, что предпочитает дешевое пиво из рук детектива самому дорогому вину из своего подвала.

Какая чушь.

Смит играл роль безупречного джентльмена, рядом с которым простой человек, вроде Райкера, должен чувствовать себя комфортно. Старый пень делал это очень хорошо. Становилось жарко, и адвокат, по примеру гостя, снял пиджак и галстук.

Райкер, несмотря на профессию Шелдона Смита и кокетливую терпимость к пиву, обнаружил между ними одно сходство. И теперь они по второму кругу вели беседу на тему «Как я ненавижу юристов по бракоразводным делам».

— Я должен был добиться опекунства над Битти, — промямлил Смит.

— Наверняка содержание ребенка и алименты отняли у вас кучу денег.

— Компенсация по разводу просто обдираловка. — Смит опрокинул последнюю бутылку и ругнулся, поняв, что в бутылке не осталось ни капли. Он забарабанил в дверь, и появилась горничная. Он поднялся, пошатываясь, достал из кармана бумажник, открыл и уставился на него так, словно впервые видел наличные.

Райкер улыбнулся. Этот человек понятия не имел, сколько может стоить пиво.

Смит протянул горничной пачку купюр и отправил ее за пивом. Он был уверен, что выпил лишь половину бутылок из упаковки, даже не подозревая о великом таланте Райкера бесконечно долго потягивать из единственной бутылки. Теперь они обращались друг к другу без формальностей: Шелдон и детектив.

— Ваша бывшая супруга не слишком хорошо обращалась с Битти, — заметил Райкер.

— Битти — приемная дочь. В этом все дело. Но, по крайней мере, она не унаследовала гены Зимнеров. Знаешь, отец лишил меня наследства, когда я женился на женщине из этого рода. Отрезанный ломоть. Без денег, без работы. Мне пришлось некоторое время жить в Зимнем Доме.

— А что было у вашего отца с Зимнерами?

— Все началось с отца Клео, Квентина, и его брата Джеймса. Дурная репутация обоих. Ни один из них не стоил ни гроша, ни с финансовой точки зрения, ни как личность. Они разорили трастовый фонд родителей после их смерти. Растратили все деньги. Ну, так говорил мой отец. Заложили Зимний Дом, и он должен был пойти с молотка, когда младший братец, Джеймс, бежал из города с уймой долгов. А старший, Квентин, — дилетант, возомнивший себя великим художником.

Слово «дилетант» пришлось повторить дважды, во-первых, потому что Райкер с трудом понимал пьяную речь, а во-вторых, его позабавило, что адвокат запинается.

— Квентин решил финансовые проблемы, женившись на богатой женщине, матери Недды, Эдвине.