Страница 33 из 94
— Бедняжка, — вздохнула Недда. — Что с ним случилось? Почему он не летает?
— Ему перебило крыло оконной рамой. Она упала на него, вернее, рухнула. На моих глазах. Мама сказала, этот дом не любит птиц.
— Не любит, — подтвердила Недда. — Каждый год после первых заморозков мы, бывало, находили на окне мертвую птицу. Дом не любит и мух, — она посмотрела на высохшее насекомое на подоконнике. — Так утверждала старая миссис Тулли, экономка. Она работала в доме, когда я была маленькой. Миссис Тулли всегда говорила: «Мертвые мухи попадаются, но живые — никогда, по крайней мере, долго они не жужжат».
— Она была сумасшедшая? — Битти прикрыла рот ладонью, словно допустила непростительную бестактность — при калеке заговорила об уродстве. И теперь, осознав свою ошибку, готова была расплакаться.
Недда ободряюще улыбнулась племяннице и сунула руку в карман платья.
— Нам еще нужно кое-что обсудить. — Она достала маленькую потрепанную коробку и протянула ее Битти: — Помнишь? Вчера, за обедом? — лакированная картонная коробка с изображением карты «Повешенного», сделанная по заказу.
Memento mori
[12]
[Memento mori (лат.) — помни о смерти.]
— напоминание о днях в аду.
Недда вытащила колоду из коробки. Сверху лежала карта разрушения, горящая башня.
— Скажи, где ты нашла мои карты Таро?
Добраться до верхней полки пятнадцатифутовых стеллажей в библиотеке Чарльза можно только со стремянки на колесиках. Чарльз стоял на верхней ступеньке и ехал вдоль стеллажей, разыскивая книгу для Мэллори.
— Ее подарил друг отца. Он сказал, что моя коллекция по истории Нью-Йорка без нее будет неполной.
И хотя Чарльз не собирался читать книгу, она хранилась на верхней полке вместе с другими, подобными ей. Просмотрев первую страницу, он решил, что написано ужасно, но счел дурным тоном и дикостью для библиофила отправить книгу в макулатуру. Да где же она?
Странно.
Книги на месте не оказалось. Он ставил ее сюда несколько лет назад, но куда она могла деться? Чарльз учился расставлять книги у нескольких поколений библиотекарей, поэтому просто не мог перепутать полку. На корешок каждой книги был наклеен ярлычок, как в Библиотеке Конгресса, чтобы исключить подобные ошибки. И тут он заметил, что все книги на верхней полке перепутаны.
Нет, такого просто не может быть. Только не с ним.
Чарльз посмотрел вниз, на Мэллори. Она разглядывала его последнее приобретение — шесть мягких кресел с низкими спинками, которые стояли по кругу. В центре мог бы находиться, скажем, бесценный старинный стол 1846 года. Стола не было, зато Чарльз помнил страницу каталога с его изображением.
Она подняла глаза:
— Чарльз, тебя ограбили.
— Нет, я просто отдал свой карточный стол и купил новый. Его должны были доставить сегодня утром, но ночью на складе случился пожар.
Он снова занялся поиском пропавшей книги и обнаружил, что на верхней полке нет пыли. Теперь понятно. Очевидно, уборщица прошлась тряпкой на высоте пятнадцати футов от пола и переставила книги по размеру, чтобы линия верхней полки стала ровней. Страсть миссис Ортеги к аккуратности сравнима лишь с педантичностью Мэллори. Чарльз, уважая труд уборщицы, не переставил книги, а решил запомнить новый порядок.
Мэллори подошла к лестнице.
— Ты решил, что новый стол поможет тебе лучше играть в покер?
— Нет, — на самом деле, да. В отличие от некоторых, Чарльз не был склонен к мистике, но реликвии способны вдохновить чисто психологически. А в покере…
— Знаешь, чтобы обыграть этих сукиных детей, тебе придется жульничать, — заметила она.
Чарльз вздохнул.
Она права. Психология здесь не поможет. Его лицо не годилось для этой игры, он не мог скрыть ни мысли, ни эмоции. Хуже того, от матери он унаследовал свойство краснеть, что практически сводило на нет его способность блефовать и лгать. К сожалению, честность у него была в крови, и он по определению не мог стать хорошим игроком в покер.
«Сукины дети», как их ласково называла Мэллори, очень давно начали свой покер. После смерти приемного отца Мэллори Чарльз унаследовал его место в игре и трех новых друзей. На следующей неделе игра должна была проходить у него дома, за антикварным столом, который почтил однажды своим присутствием известный политик и превосходный игрок.
— Честно говоря, стол не был новым. Президент Улисс С. Грант
[13]
[Грант, Улисс Симпсон (1822–1885) — 18-й президент США (1869–1877).]
однажды играл за ним в…
Вот черт. Эта страница истории сгорела дотла.
Он знал, что Мэллори с недоверием относилась к еженедельным встречам за покером. На ее вкус они были слишком дружеские: ничтожные ставки или, как она их называла, «копеечный размен». Она также возражала против джокеров, которые менялись с фазами луны или в дни вывоза мусора. Как-то Мэллори пожаловалась, что эта игра немногим лучше партии в бинго на церковном вечере
[14]
[В США в церквях устраиваются вечера игры в бинго (аналог лото) для прихожан. Вырученные деньги идут на благотворительные цели.]
.
— На этой неделе играть будем у Робина, — сказал Чарльз. — Приходи, если захочешь, они будут счастливы сыграть по твоим правилам.
Но Мэллори не радовала перспектива устроить старым друзьям отца маленький покерный блицкриг и унести с собой весь выигрыш.
Вряд ли
, говорили ее глаза. И все же она провела рукой по новым креслам, одобряя выделку кожи. Чарльз проехал до конца стены, и глаза его уперлись в корешок книги, которую он так долго искал.
— Нашел. В ней около тысячи страниц.
Мэллори, похоже, не обрадовалась.
— Можешь кратко изложить суть?
— Я не читал. — Он рассматривал экземпляр «Резни в Зимнем Доме». — Не в моем вкусе.
— Что, так плохо?
— Думаю, информация вполне достоверная. Автор — профессиональный историк. Жаль, что я не читал. Мог бы избежать некоторых неловкостей вчера вечером. — Чарльз спустился с лестницы. — Хоть бы предупредила, что Недда — это Рыжая Зимнер.
— Сюрприз действует лучше. — Мэллори посмотрела на запыленную обложку с изображением капли крови.
— Но я же знал историю Зимнего Дома. — Каждый коренной житель Нью-Йорка знает ее. — При чем здесь сюрприз?
Мэллори терпеливо его выслушала. Чарльз был вынужден признать, что даже не вспомнил историю, связанную с местом, где произошло убийство. И, как большинство людей, не придал значения тому, насколько важен нож для колки льда именно для этого дома.