Зимний дом

— Профи? — Лейтенант не мог поверить, что милая старушка превратилась в профессионального убийцу. — Профи с ножом для колки льда? — Он покачал головой. Ну нет, мы живем в век волшебства и чудес, винтовок с оптическим прицелом и приборов ночного видения. — Ни один убийца не использовал нож для колки льда с сороковых…

— Есть еще одно старое дело, до сих пор незакрытое. Массовая резня, — произнесла Мэллори. — Как насчет того, чтобы раскрыть на этой неделе девять убийств?

Господи, мать твою.

Джек Коффи не мог подобрать слов, чтобы заставить этих двоих покинуть его кабинет. Детективы спокойно ждали, когда к шефу вернется дар речи. Наконец это произошло. Но сначала он треснул кулаком по столу:

— Быть такого не может! Райкер, скажи мне, она же не имеет в виду Человека-Трость?

За Райкера ответила Мэллори:

— Если эти преступления раскроют, вся слава достанется Особому отделу, а нам сейчас очень важно получить хорошую оценку в прессе. Самое время для такого дела, — она решила напомнить о том, что и так было очевидно. — Теперь, когда нам собираются урезать бюджет.

Вообще, эти слова могли оказать волшебный эффект, но не сегодня. Джек Коффи, у которого вдруг закружилась голова, спрятал лицо в ладони. У него начался тик, и он не хотел, чтобы это подорвало его репутацию человека, который на совещании контролирует ситуацию.

Кто угодно, только не Мэллори могла поверить в бредовую историю о безумце из прошлого столетия. Она была опытной и трезво смотрела на вещи. Любой полицейский мог живо представить себе ее бездомное детство на улицах Нью-Йорка, преследования сутенеров и педофилов, будни нищего ребенка, которые неизменно заканчиваются полным изнеможением и поисками приюта хоть на несколько часов, чтобы почувствовать себя в безопасности, сомкнуть глаза и уснуть. Сохранив дикие повадки, она с подозрением относилась к новым знакомствам и каждому сказанному слову. Ее вера в историю с привидением заинтриговала Коффи куда больше, чем уверенность Райкера.

Полицейский, уверенный в своей правоте. Еще с минуту Коффи пытался разгадать эту загадку. Они явно недоговаривали, держали что-то про запас, настоящую сенсацию. Другого объяснения нет.

— Райкер, ты представляешь себе, каково теперь старому Человеку-Трости?

— Ну да. — По тону детектива стало ясно, что вопрос глупый, учитывая, что он был специалистом по убийствам ножом для колки льда.

— Хорошо. Если я правильно понял, — лейтенант убрал руки от лица и утомленно посмотрел на Райкера, — вы собираетесь поднять дело о массовой резне в Зимнем Доме. Так?

Детектив лишь пожал плечами, словно говоря: вроде, так. Мэллори в это время изучала свои спортивные туфли, выискивая на них грязь.

Джек Коффи покачал головой:

— Райкер, даю тебе две минуты, чтобы выложить мне все, что вы скрываете, или убирайтесь отсюда.

— Ладно. Женщина, с которой вы говорили сегодня утром, — Рыжая Зимнер.

— Конечно, это была она. — На лице Джека Коффи появилась такая улыбка, словно ему пришлось беседовать с идиотами. — Мне следовало догадаться, — он продолжал улыбаться и при этом скрежетал стиснутыми от злости зубами. — И когда вы спросили, где она провела последние шестьдесят лет, то?..

— Пятьдесят восемь, — поправила Мэллори. — Она исчезла в двенадцать, сейчас ей семьдесят.

— Помолчи, — перебил Коффи. Он смотрел только на старшего детектива.

— Да, конечно, — ответил Райкер. — Мы спросили, где она была, но она лишь зевнула и отправилась наверх, в спальню. Нам самим пришлось запирать дом.

Разъяренный Коффи одним движением смахнул со стола на пол все бумаги. Он готов был лопнуть от злости — именно этого ожидали его подчиненные и даже делали ставки. И вдруг понял, что все еще улыбается, скорее, даже скалится — очень нехороший признак,

нездоровый

.

Мэллори стала подбирать разбросанные вокруг ее стула документы.

— Мы уговорили медицинского эксперта потерять на неделю данные на Вилли Роя Бойда, — можно подумать, Коффи уже поверил в этот бред, абсурднее которого стены его кабинета еще не слышали. — Сделаем вид, что расследование идет плохо, — она собрала часть бумаг, аккуратно сложила их на краю стола и наклонилась за очередной партией. — Репортеры ничего не разнюхают, — Мэллори выпрямилась и принялась подравнивать стопку документов. — Наверное, будет лучше, если отделение тоже не станет…

— Я и словом не обмолвлюсь, — сказал Джек Коффи. Ему бы и в голову не пришло подобное, так же, как и пробежаться голым по улицам, разбрасывая розы. Лейтенант все еще улыбался, с удивлением обнаружив, что спокоен. Он хотел совсем немного — чуть-чуть времени и бездонную бутылку «Джека Дэниелса». Но больше всего ему хотелось, чтобы оба детектива исчезли с глаз долой. От этого зависело столь многое: его психическое здоровье, желудок и то, что осталось от волос. И хотя жалюзи были опущены, Коффи чувствовал, что за стеклом столпились его подчиненные, напряженно ожидая, как шеф с грохотом распахнет дверь.

В любую минуту.

— У вас семьдесят два часа, — произнес Коффи. — И чтобы три дня на глаза мне не показывались. Все ясно?

Ему очень хотелось опустить голову и постучать ей об стол, но детективы все еще были в кабинете. Видимо, не поняли, что уже добились своего.

— Уходите, — велел Коффи, — немедленно!

И они ушли.

К несчастью, они забыли закрыть за собой дверь, и он услышал обрывок их разговора.

— Куда теперь? — спросил Райкер.

— Поедем, смутим адвоката, — ответила Мэллори.

— Умница.

В комнате для инструктажа деньги переходили из рук в руки, но лейтенанта мало беспокоило, кто выиграл, а кто проиграл. Он знал, что Мэллори охотится за адвокатом, который обеспечил освобождение под залог чудовищу — убийце трех женщин. Старшеклассница, первая жертва Бойда, была почти ребенком. Именно Джек Коффи сообщил родителям девочки о случившемся, показал фотографии из морга. Снимать старались так, чтобы кровоподтеки и переломы были как можно меньше заметны. Мать касалась фотографии, лаская пальцами глянцевую поверхность, будто пыталась пройти сквозь нее и оказаться рядом со своим единственным ребенком.

И отец, и мать плакали.