Я говорю нет!

– Мне следовало решить, имеет ли смысл надеяться на дальнейшие открытия, если я продолжу гостить у сэра Джервиса. Цели путешествия я достиг, наниматься в реставраторы картин я вовсе не желал. Принять решение мне помогла мисс Редвуд, вызвав меня к себе для второго разговора. Успех собственного пророчества поднял ей настроение. Она осведомилась с ироничным смирением, намерен ли я и впредь оставаться их гостем после причиненных мной неудобств. Я ответил, что хочу уехать первым же поездом. «Не соизволите выбрать для путешествий более отдаленный уголок мира?» – спросила она. У меня были свои причины вернуться в Лондон, о чем я и сказал. «Не могли бы вы сообщить об этом моему брату до того, как сядем ужинать? – продолжила она. – И заодно упомянуть, что возвращаться на север не собираетесь? Я воспользуюсь помощью миссис Рук, чтобы спуститься по лестнице, и позабочусь о том, чтобы она вас услышала. Обойдусь без дальнейших пророчеств, сэр, просто намекну: у меня есть свои соображения о случившемся, и я хочу, чтобы вы увидели сами, оправдаются ли мои ожидания». Стоит ли говорить, что странная старуха вновь оказалась права? Мистера Рука выпустили, миссис Рук смиренно извинилась и возложила всю вину на строптивого мужа, а сэр Джервис отметил, что его метод помог привести экономку в чувство. Таковы были результаты, которые оказало заявление о моем отъезде в Лондон, намеренно сделанное в присутствии миссис Рук. Вы согласны, что путешествие в Нортумберленд я предпринял не зря?

Эмили вновь ощутила необходимость держать себя в руках.

Албан сказал, что у него «свои причины вернуться в Лондон». Могла ли она рискнуть и попросить их озвучить? Эмили пришлось обуздать любопытство, утешившись тем, что он бы их раскрыл, будь они связаны с нею (как она прежде предполагала). Мудрое решение. Если бы она задала этот вопрос Албану, он не ответил бы ни за что на свете.

Последние сомнения Албана в своей правоте рассеялись: он убедился, что миссис Рук замешана в преступлении, совершенном в сельской гостинице в 1877 году. Цель его возвращения в Лондон заключалась в том, чтобы ознакомиться с описанием убийства в газетах. Он тоже посетил читальный зал библиотеки Британского музея, просмотрел старые номера газет и убедился, что отец Эмили стал жертвой именно этого преступления. Если ничего не придумать, с 1876 года девушка перейдет к 1877-му и в самом верху колонки обнаружит роковой репортаж, набранный бросающимся в глаза шрифтом.

Тем временем Эмили нарушила молчание, опасаясь, что оно приведет к неприятным последствиям, и спросила, удалось ли Албану увидеть миссис Рук снова, когда он покидал дом сэра Джервиса.

– Этим бы я ничего не достиг, – ответил Албан. – Они с мужем решили остаться в Редвуд-холле, и я знал, где найти ее в случае необходимости. Наутро в день отъезда я не виделся ни с кем, кроме самого сэра Джервиса. Он все еще лелеял надежду, что я займусь его картинами бесплатно. «Если не можете сами, поучите мою помощницу». Он описал леди, которую нанял вместо вас, как «неприятную женщину средних лет с постоянным насморком». В то же время, отметил баронет, себя он считает другом женщин, потому что «они достаются ему по дешевке». Учить беднягу искусству реставрации я отказался. Видя мою решительность, сэр Джервис стал прощаться. И все же ему удалось мною попользоваться: он привлек меня в качестве почтальона и сэкономил марку! Адресованное вам письмо принесли во время завтрака, и сэр Джервис сказал: «Раз вы едете в Лондон, может, и почту захватите?»

– Он сообщил вам, что вложил в конверт и свое письмо?

– Нет, конверт он отдал запечатанным.

Эмили протянула ему письмо сэра Джервиса.

– Прочтите и узнаете о том, кто нанял меня работать в музее и в чем заключаются мои обязанности.

Албан просмотрел письмо и сразу же предложил свою помощь.

– В студенческие годы мне часто доводилось посещать читальный зал, – сказал он. – Позвольте вам помочь – все равно у меня каникулы. – Албану так хотелось быть полезным, что он прервал благодарности Эмили и предложил: – Давайте возьмем разные годы. Вы вроде говорили, что просматриваете газеты за семьдесят шестой год?

– Да.

– Отлично. Я возьму следующий год, вы – через год после меня и так далее.

– Вы очень добры, но я хочу немного улучшить ваш план.

– Каким образом? – спросил он резко.

– Оставьте мне пять лет с семьдесят шестого по восемьдесят первый, а сами возьмете следующие пять, в обратном порядке – по семьдесят шестой год, тогда пользы будет больше. Сэр Джервис велел искать в газетах сведения об исследованиях в Центральной Америке за сорок лет, я же взяла на себя смелость ограничить сию тяжелую задачу последними пятью годами. Когда буду докладывать о результатах нанимателю, мне хотелось бы сообщить, что я просмотрела газеты за десять лет, а не за пять. У вас есть возражения?

Албан проявил недюжинное упрямство.

– Давайте сначала попробуем по-моему! – настаивал он. – Пока вы смотрите семьдесят шестой, я займусь семьдесят седьмым. Если и потом предпочтете действовать по-своему, я с удовольствием подчинюсь. Согласны?

Обостренное восприятие Эмили уловило подвох.

– Мы не договоримся, пока я не пойму вас чуточку лучше, – спокойно ответила она. – Полагаю, вы преследуете какую-то свою цель.

Она говорила со свойственной ей прямотой, глядя ему в глаза. Албан занервничал.

– Что заставляет вас так думать?

– Собственный опыт. Будь у меня какая-то цель, я бы тоже настаивала на своем.

– Означает ли это, мисс Эмили, что вы не сдадитесь?

– Нет, мистер Моррис. Я проявила несговорчивость, но знаю, где остановиться. Я вам доверяю и подчиняюсь.

Будь Албан менее заинтересован в исполнении своего милосердного замысла, отнесся бы к неожиданному отступлению Эмили с подозрением. В общем, стремление помешать ей ознакомиться с подробностями убийства подтолкнуло Албана к необдуманному поступку. Опасаясь, что она передумает, он поспешил откланяться под вымышленным предлогом.

– Я непростительно засиделся! – воскликнул он. – Если буду и дальше подвергать испытанию вашу доброту, то посмею ли рассчитывать на нее вновь? Встретимся завтра в читальном зале.

Албан торопливо ушел, словно опасаясь услышать ее ответ.

Эмили задумалась.

«Наверное, он не хочет, чтобы я обнаружила что-то в новостях семьдесят седьмого года!» Похоже, это было единственное возможное объяснение, а удовлетворить любопытство Эмили смогла бы лишь полистав подшивку, которую Албан приберег для себя.