Я говорю нет!

– Я пошел рисовать с натуры, – продолжил Албан. – Способен ли хоть один житель сельской глубинки (неважно, с титулом или без) пройти мимо незнакомца с красками и кисточками и не заглянуть ему за плечо? За три дня не произошло ровным счетом ничего. Я набрался терпения: грандиозный простор давал прекрасную возможность поработать с тем, что мы, художники, называем воздушной перспективой. На четвертый день я предавался самому сложному занятию в пейзажной живописи – созерцанием облаков непосредственно с натуры. Внезапно величественную тишину вересковых пустошей нарушил мужской голос, прохрипевший позади меня: «Худшее проклятие человеческой жизни – отвратная необходимость совершать моцион. Ненавижу терять время, ненавижу красивые пейзажи, ненавижу свежий воздух, ненавижу лошадей! Ну же, давай, скотина!» Увлекшись облаками, я предположил, что он обращается к третьему лицу. Ничего подобного! Хриплый голос имел привычку разговаривать сам с собой. Через минуту в моем поле зрения появился одинокий старик верхом на лохматой малорослой лошадке.

– Неужели сэр Джервис?

Албан задумался.

– Скорее, сам дьявол во плоти, как его принято представлять.

– Ах, мистер Моррис!

– Как бы то ни было, мисс Эмили, я делюсь с вами первым впечатлением. У старика в руке была фуражка с козырьком, чтобы защищать голову от солнца. Всклокоченные седые волосы стояли дыбом, кустистые брови загибались к узким вискам, жуткие глаза навыкате глядели со злобным блеском, подбородок скрывала остроконечная бороденка, от горла до пят он был укутан в черное – нечто среднее между пальто и плащом, и в довершение всего он – косолап. Ничуть не сомневаюсь, что сэр Джервис Редвуд – земной псевдоним, под которым удобно скрываться, и придерживаюсь первого впечатления, вас столь удивившего. «Ха! Художник! Вы-то мне и нужны!» Так мы и познакомились. Прошу обратить внимание, что он угодил в ловушку, едва появился у меня на пути. Разумеется, я сказался художником.

– Он почувствовал к вам симпатию? – спросила Эмили.

– Вот еще! Сомневаюсь, что старик хоть раз в жизни чувствовал к кому-нибудь симпатию!

– Тогда как вам удалось получить приглашение к нему домой?

– Это и есть самое забавное в моей истории, мисс Эмили! Дайте перевести дух, и все узнаете.

Глава XII. Мисс Редвуд

– Меня пригласили в дом сэра Джервиса, – продолжил Албан, – потому что я обошелся со старым дикарем столь же бесцеремонно, сколь он обошелся со мной. «Праздное у вас ремесло», – заявил он, глядя на мой рисунок. «Другие невежи говорят то же самое», – ответил я. Он возмущенно отъехал – видно, не привык, чтобы с ним так разговаривали. Потом передумал и вернулся. «В гравировке по дереву разбираетесь?» – спросил он. «Да». – «А в гравировке травлением?» – «Доводилось мне и этим заниматься». – «Вы из Академии художеств?» – «Я – учитель рисования в школе для юных леди». – «В какой же?» «У мисс Лэд». – «Черт побери, вы наверняка знакомы с девушкой, которая нанялась ко мне в секретари!» Не уверен, воспримете ли вы это за комплимент – сэр Джервис, вероятно, счел вас гарантом моей порядочности. В любом случае, расспросы он продолжил. «Сколько пробудете в наших краях?» – «Пока не решил». – «Вот что, я хочу к вам обратиться… Вы слушаете?» – «Нет, рисую». Он издал ужасный вопль. Я спросил, не худо ли ему. «Худо? – воскликнул он. – Я так смеюсь!» Именно дьявольский смех, заключенный в один слог – не ха-ха-ха, а просто ха! – придал ему удивительное сходство с тем выдающимся деятелем, которого я уже упоминал. «Вот наглец! – восхитился он. – Где живете?» Узнав, что я живу чуть ли не в конуре, он развеселился и тут же предложил мне приют. – «К вам в свинарник я прийти не могу, так что лучше вы ко мне. Как ваше имя?» – «Албан Моррис. А ваше?» – «Джервис Редвуд. Заканчивайте работу, собирайте пожитки и приходите взглянуть на мою конуру. Вон она, в углу вашего рисунка – дьявольски похожа, кстати!» Так я и сделал. Все, хватит с вас сэра Джервиса!

– Ну уж нет! – воскликнула Эмили. – История прервалась на самом интересном месте. Прошу, возьмите меня с собой в дом сэра Джервиса!

– А вы, мисс Эмили, возьмите меня с собой в Британский музей. Не надо так удивляться! Когда я заходил к вам сегодня в первый раз, служанка сообщила, что вы ушли в читальный зал. Неужели это тайна?

Его вид навел Эмили на мысль, что учитель ищет подтверждения какой-то своей догадке. Она постаралась ответить как ни в чем не бывало.

– Никаких тайн! Просто читаю старые газеты.

– Старые газеты? – удивленно повторил Албан, словно желая убедиться, что не ослышался.

Эмили попыталась ответить более понятно.

– Я просматриваю старые газеты, начиная с тысяча восемьсот семьдесят шестого года.

– И движетесь к более ранним выпускам? – подхватил он.

– Совсем напротив, с семьдесят шестого – к настоящему времени.

Внезапно учитель побледнел и отвернулся к окну. От волнения он совершенно утратил присутствие духа. Эмили это заметила.

– Чем же я вас напугала? – поинтересовалась она.

Албан попытался придать голосу привычную учтивость.

– Даже у вашей власти надо мной есть предел, – заявил он. – Что бы вы ни сделали, вам никогда меня не напугать! Вы просматриваете старые газеты с какой-то определенной целью?

– Да.

– Могу ли я узнать, с какой?

– Могу ли я узнать, что вас напугало?

Учитель пошагал по комнате взад-вперед, резко остановился и воззвал к милосердию Эмили.

– Не наседайте! – взмолился он. – Вы мне так нравитесь… О, простите! Я лишь в том смысле, что таиться от вас мне неприятно! Если бы я мог раскрыть перед вами сердце, то стал бы гораздо счастливее!

Эмили все поняла и прониклась.

– Мое любопытство больше не поставит вас в неловкое положение, – ласково заверила она. – Я даже не буду вспоминать, что хотела услышать о ваших успехах в доме сэра Джервиса.

Албан не преминул воспользоваться ее доверием и с благодарностью сменил тему.

– С удовольствием поделюсь своим опытом в качестве гостя сэра Джервиса! Спрашивайте, что вас интересует.

Поколебавшись, Эмили ответила:

– Мне хочется узнать, что произошло, когда вы увиделись с миссис Рук.

К удивлению и облегчению девушки, Албан исполнил ее желание.