Я говорю нет!

Кроткая Сесилия, сидевшая на полу в окружении снеди, предоставила другим решать, следует ли опустошить все корзины разом или по очереди передавать их по кругу. Тем временем ее прекрасные голубые глаза с нежностью взирали на тарталетки.

Эмили, любительница покомандовать, взяла бразды правления в свои руки и назначила каждой ученице подходящее занятие.

– Мисс де Сор, покажите руку! Так я и думала! У вас самые крепкие запястья из всех нас, будете вынимать пробки. Если хоть одна хлопнет, нам не достанется ни капли. Эффи, Эннис, Присцилла, лентяйки вы эдакие, скажите спасибо моей доброте, что даю вам занятие! Эффи, освободи для ужина туалетный столик – убери щетки, расчески, зеркальце. Эннис, вырви из своих тетрадок несколько листков и разложи наподобие тарелок. Нет! Корзинки распакую сама, даже не прикасайтесь! Присцилла, у тебя самый чуткий слух – станешь у дверей на страже. Сесилия, когда закончишь пожирать взглядом тарталетки, возьми ножницы (мисс де Сор, позвольте мне извиниться за то, как все устроено в этой школе – ножи и вилки каждый вечер пересчитывают и запирают!) …Так вот, Сесилия, возьми ножницы и порежь торт, да не вздумай выделить себе самый большой кусок! Все готово? Отлично! Теперь берите пример с меня: болтайте сколько душе угодно, лишь бы не громко. И еще кое-что, пока не начали. В подобных случаях мужчины произносят тосты – давайте и мы сделаем так же! Кто-нибудь может выступить с речью?.. Эх, кроме меня, как всегда, некому! Предлагаю первый тост: долой все школы и учителей, вместе взятых! Особенно училку, что пришла в этом полугодии. Ой, мамочки, вот же щипит!

Заключенный в лимонаде газ ринулся в горло оратора и прервал поток ее красноречия. Девушки не обратили на это особого внимания. Кому есть дело до речей, когда столько угощения? С каким неистощимым пылом ученицы мисс Лэд ели и пили! Как весело наслаждались привилегией нести полную чушь! К сожалению, в последующие годы, как бы они ни старались ощутить все ту же беспримесную радость, тарталетки с лимонадом больше не вызывали прежнего восторга.

Похоже, в непостижимом замысле Творца нет ни единого образчика человеческого счастья – даже для школьниц, – которое было бы полным. Пиршество близилось к концу, как вдруг раздался оклик выставленного у двери часового.

– Гасите свечу! – шепотом велела Присцилла. – На лестнице шаги!