Я говорю нет!

Она поскорее надела вуаль. Взгляд на ее лицо, пусть и мимолетный, успокоил Эмили. Безумные глаза смотрелись еще безумнее из-за остатков румян на щеках и всклокоченных крашеных волос с седыми прядями – при иных обстоятельствах это зрелище можно было бы назвать гротескным, однако оно напомнило Эмили о предупреждении мистера Рука. Тот велел не верить словам жены и даже высказал предположение, что у бедняги не все в порядке с головой. Эмили отошла от кровати, терзаемая муками совести. Пусть всего лишь на миг, но она усомнилась в Мирабеле из-за женщины, которая явно не в своем уме.

– Постарайтесь меня простить, – промолвила девушка. – Я нарушила обещание не нарочно – вы меня напугали.

Миссис Рук заплакала.

– В свое время я была красавицей, – всхлипнула она. – Вы и сейчас назвали бы меня красивой, если бы неуклюжие глупцы не испортили мой внешний вид. У меня страшная слабость – где там мое лекарство?

Пузырек стоял рядом на столе. Эмили налила предписанную дозу и восстановила ее угасшие силы.

– Я – выдающаяся личность, – продолжила миссис Рук. – Всех, кто меня знал, всегда восхищала моя решимость. Мысли у меня почему-то разбегаются… Сжальтесь над моей бедной, заблудшей душой! Помогите.

– Чем же я могу вам помочь?

– Я пытаюсь вспомнить. Летом что-то произошло – мы разговаривали в Нидервудсе. Я про тот день, когда наглый учитель меня заподозрил. (Господи, как он меня потом напугал, заявившись в дом сэра Джервиса!) Вы и сами наверняка заметили. Как он это сделал?

– Показал вам мой медальон, – ответила Эмили.

– О, страшное напоминание об убийстве! – воскликнула миссис Рук. – Не я об этом упомянула, так что меня не вините. Ах, бедняжка, придется сообщить вам нечто жуткое.

Ужас Эмили перед безумной женщиной заставил ее заговорить.

– Не надо! – вскричала она. – Мне известно больше, чем вы думаете! Мне известно, о чем я не знала, когда показывала вам медальон.

Миссис Рук обиделась, что ее прервали.

– Пусть вы и умная, зато всего не знаете, – заявила она. – Вы только что спрашивали, кому принадлежал бумажник. Вашему отцу, вот кому! В чем дело? Вы плачете?

Эмили подумала о своем отце. Бумажник был последним, что она ему подарила, причем на день рождения.

– Он пропал? – грустно спросила девушка.

– Нет, не пропал. Вы еще о нем услышите. Утрите глаза, вас ждет кое-что интересное – я расскажу вам о любви! Да, и я когда-то любила! Не верите? Разве я единственная пригожая женщина замужем за стариком, у которой имелся любовник?

– Бесстыдница! А это тут при чем?

– При том, грубиянка! Мой любовник был такой же, как и все подобные мужчины, – ставил на скачках и проигрался. Он признался мне как раз в тот день, когда ваш отец пришел в гостиницу. Говорит: «Либо я должен найти деньги, либо уехать в Америку и распрощаться с тобой навеки». Я имела глупость его полюбить, и такие речи рвали мне сердце. Говорю: «Если найду деньги – даже больше, чем ты задолжал, возьмешь меня с собой?» Конечно, он ответил да. Вы слышали о дознании, которое проводил коронер и присяжные? Идиоты! Они поверили, что в ночь убийства я спала. Да я глаз не сомкнула – я была ужасно несчастна, меня одолевал страшный соблазн!

– Соблазн? В чем же он заключался?

– Думаете, у меня были лишние деньги? Меня манил бумажник вашего отца. Я видела, как он его открывал, расплачиваясь за ночь. Весь набит банкнотами! О, какая всепоглощающая сила – любовь! Возможно, вы и сами знаете.

Негодование Эмили вновь взяло верх над ее благоразумием.

– Неужели у вас нет никакого чувства приличия даже на смертном одре? – воскликнула она.

Миссис Рук вмиг позабыла о своей набожности и принялась дерзить.

– Взбалмошная девчонка, ваше время еще придет! – выдала она. – Впрочем, я отклоняюсь от сути и не вполне осознаю торжественность момента. Кстати, заметили, как я изъясняюсь? Правильный английский у меня от матери – женщины культурной, которая вышла замуж за человека ниже себя по статусу. Кстати, мой дед по отцовской линии был джентльменом. Я говорила, что в ту ужасную ночь не могла улежать в постели? Бумажник – я только и думала о дьявольском бумажнике, набитом банкнотами. Мой муж все время спал. Я взяла стул, встала на него и через окошко над дверью заглянула в пристройку, где ночевали двое постояльцев. Ваш отец не спал, расхаживал взад-вперед по комнате. Был ли он взволнован? Не заметила. Не знаю, спал ли второй постоялец или нет. Я видела только бумажник, торчавший из-под подушки. Ваш отец продолжал ходить туда-сюда. Я себе решила: «Погожу, пока устанет, потом взгляну на бумажник еще разок». Где вино? Доктор разрешил мне выпить стаканчик, если захочется.

Эмили налила ей вина. Случайно коснувшись руки миссис Рук, она невольно вздрогнула.

Вино подкрепило силы несчастной.

– Должно быть, я вставала не раз, – продолжила она. – И не раз сердце меня подводило. Точно не помню, что я делала, пока не забрезжило утро. Думаю, тогда-то я и заглянула в окошко в последний раз.

Она начала дрожать, сорвала вуаль с лица и жалобно вскрикнула:

– Господи, сжалься надо мной грешной! Идите сюда, – велела она Эмили. – Где же вы? Нет! Я не осмелюсь вам сказать, что увидела, я не осмелюсь вам сказать, что сделала. Когда в тебя вселяется дьявол, ты готова буквально на все! Откуда во мне взялось мужество открыть дверь? Откуда во мне взялось мужество войти? Любая другая женщина лишилась бы чувств, обнаружив кровь на своих руках после того, как вытащила бумажник…

У Эмили голова пошла кругом, сердце бешено заколотилось – она побрела к двери на неверных ногах, не в силах больше оставаться в комнате.

– Я виновна в том, что ограбила, но я не убивала! – в отчаянии крикнула ей миссис Рук. – Когда я заглянула в последний раз, преступление свершилось – дверь во двор была распахнута, человек сбежал. Вернитесь, вернитесь же!

Эмили обернулась.

– Не могу, – слабым голосом ответила она.

– Подойдите ближе и взгляните, что у меня есть.

Миссис Рук расстегнула ворот ночной сорочки и сняла через голову ленту, к которой крепился бумажник.

– Вот он! Неужели не возьмете отцовский бумажник?

Лишь на миг Эмили испытала отвращение к своему оскверненному подарку. Затем воспоминание о любящих руках, касавшихся святыни, заставило преданную дочь вернуться к гнусной женщине. Эмили посмотрела на вещицу с нежностью. Прежде чем упокоиться на груди грешницы, это была его вещь. Ради памяти об отце она взяла бумажник.

– Откройте, – велела миссис Рук.