Я говорю нет!

Проницательность, которая давным-давно позволила Эмили открыть его тайну, доселе дремавшая из-за более насущного интереса, проснулась в ней с новой силой. Она мигом вспомнила, что мотив, побудивший Албана предостеречь ее перед общением с миссис Рук, не просто дружеский, как было бы в случае с любой другой ученицей. В то же время Эмили быстро сообразила, что не следует рисковать, поощряя настойчивого возлюбленного, и выдавать своего смущения. Ему явно хочется присутствовать (в ее интересах) при беседе с миссис Рук, так почему бы и нет? Мог ли он упрекнуть ее, что она дает ему ложную надежду, принимая помощь в обстоятельствах трудных и сомнительных, на которые он сам и указал? Ни в коем случае! Не дожидаясь, пока Албан придет в себя, она ответила ему столь же невозмутимо, как если бы он говорил с ней в самых простых выражениях.

– После всего, что вы сообщили, я и в самом деле буду очень признательна, если вы поприсутствуете при нашем разговоре с миссис Рук.

Оживленный блеск глаз, счастливый румянец – учитель внезапно помолодел на несколько лет. Такие признаки ни с чем не спутаешь! Чем скорее они окажутся в присутствии третьего лица, тем лучше для обоих. Эмили поспешно направилась к дому.

Глава IX. Миссис Рук и медальон

Будучи директрисой процветающей и весьма известной школы, в расходах на хозяйство мисс Лэд не скупилась. На завтрак и обед юным леди подавали не только обычную пищу, но и деликатесы. «В других школах, несомненно, учениц стараются окружить той же нежной заботой, что и под родительским кровом, – говаривала мисс Лэд, – а в моей забота простирается вплоть до питания, и я тщу себя надеждой, что наши блюда вполне сравнимы с теми, что готовят изысканные домашние повара». Отцы, матери и друзья учениц, навещавшие гостеприимный дом этой леди, увозили с собой самые приятные впечатления. В особенности мужчины, которые почти поголовно признавали величайшую добродетель, присущую незамужней леди: обыкновение подавать к столу вино, о чем они вспоминали на следующее утро с благодарностью.

Для миссис Рук щедрость мисс Лэд оказалась приятным сюрпризом.

В приемной экономку сэра Джервиса Редвуда ожидал ланч. Сама мисс Лэд задерживалась на заключительной репетиции, зато компенсировала свое отсутствие холодным цыпленком, ветчиной, фруктовым пирогом и пинтовым графинчиком хереса.

– Ваша директриса – истинная леди! – с энтузиазмом воскликнула миссис Рук, обращаясь к служанке. – Спасибо, порежу сама, и пусть мисс Эмили не торопится!

Поднимаясь по лестнице, Албан захотел взглянуть на медальон еще раз.

– Вам открыть? – спросила Эмили.

– Не надо, посмотрю снаружи.

Он изучил монограмму, инкрустированную бриллиантами. Под ней была надпись.

– Можно прочесть?

– Конечно!

Надпись гласила: «Светлой памяти моего отца. Умер 30 сентября 1877 года».

– Наденьте так, чтобы сторона с бриллиантами была сверху.

Эмили тут же его поняла. Бриллианты могут привлечь внимание миссис Рук, и она захочет рассмотреть медальон.

– Польза от вас есть, – заметила Эмили, когда они свернули в коридор, ведущий в приемную.

Там они обнаружили экономку сэра Джервиса, развалившуюся в удобном кресле.

От еды еще что-то оставалось, зато графинчик с хересом опустел. Благотворное действие вина, усиленное жаркой погодой, прослеживалось в раскрасневшемся лице миссис Рук и тех особых изменениях, которые претерпела ее уродливая улыбка: широкий рот разъехался еще шире, белки глаз под верхними веками выкатились еще дальше.

– Так это и есть та самая юная леди? – воскликнула гостья, всплеснув руками в наигранном восхищении.

С первых же ее слов Албан отметил, что впечатление она произвела крайне неприятное и на него, и на Эмили.

Вошла служанка, чтобы убрать со стола. Эмили отвела ее в сторонку распорядиться насчет багажа. Хитрые глазки миссис Рук тут же пристально обратились на Албана с выражением неприкрытой злобы.

– Вы ведь шли в другую сторону, когда мы повстречались, – прошептала она, осеклась и глянула через плечо на Эмили. – Вижу, что за причина привела вас обратно в школу. Украдкой завоюете сердце бедной дурочки и сделаете ее несчастной до конца жизни! Спешить ни к чему, мисс, – добавила она, когда Эмили обернулась. – Поезда прибывают на вашу станцию не чаще, чем ангелы, или «весьма и весьма редко», как сказал один поэт. Прошу прощения за цитату! Глядя на меня и не скажешь, что я – заядлая читательница.

– Далеко ли ехать до дома сэра Джервиса? – осведомилась Эмили, не зная, что еще спросить у столь невыносимой особы.

Миссис Рук предвкушала путешествие с пугающим оптимизмом.

– Ах, мисс Эмили, в моем обществе скучать вам точно не придется! Я умею беседовать на самые разные темы, а что может быть приятнее, чем развлекать хорошенькую юную леди? Находите меня странной? Нет во мне ничего странного, разве что имя, которым меня наградили при крещении! Вид у вас невеселый, моя милая. Не начать ли мне развлекать вас прямо сейчас, пусть мы еще не в поезде? Хотите узнать, как мне досталось столь чудно́е имя?

[2]

[Английское слово rook, ставшее фамилией для супругов Рук, на русский язык можно было бы перевести как «плут» или «обманщик», что в сочетании с именем, данным миссис Рук при крещении, звучит смешно – Праведный Плут.]

До сих пор Албану удавалось себя контролировать, но последний всплеск дерзкой фамильярности экономки исчерпал его терпение.

– Нам ни к чему знать, откуда у вас такое имя!

– Как грубо, – сдержанно отметила миссис Рук. – Впрочем, чего еще ожидать от мужчины?

Она повернулась к Эмили.

– До моего рождения мои отец и мать были парочкой грешников, потом «обрели веру», как принято говорить, прямо на собрании методистов в поле. Когда я появилась на свет – не знаю, как вы, мисс, а я очень возражаю, если тебе пытаются всучить жизнь, не спрашивая согласия, – мать решила приобщить меня к благочестию прямо с колыбели. Угадаете, каким именем меня крестили? Мать его выбрала, точнее, придумала сама – Праведная! Праведная Рук! Разве угораздило еще хоть одного несчастного ребенка обзавестись подобным имечком?! Ясное дело, письма я подписываю П. Рук – пусть люди думают, что я Памела, к примеру. Видели бы вы лицо моего муженька, когда он узнал, как зовут его милую! Он собирался меня поцеловать и вдруг застыл как вкопанный. Полагаю, ему стало дурно. Вполне естественно, учитывая обстоятельства.

Албан вновь попытался ее прервать.

– Во сколько отправляется поезд? – осведомился он.