Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 137 из 223

– Вы можете увидеться с мистером Моррисом, как только он приедет сюда, – заметил мистер Вайвил. – Я ему напишу и предложу нас навестить, а вы вложите приглашение в свое письмо.

– Ах, мистер Вайвил, вы так добры!

– Ах, папа, именно об этом я и хотела тебя попросить!

Радушный хозяин Монксмура искренне удивился.

– Из-за чего такой переполох, юные леди? Мистер Моррис – джентльмен по профессии и добрый друг мисс Эмили, если мне дозволено так выразиться. Разве он не заслуживает права стать моим гостем?

Сесилия остановила отца на пороге.

– Полагаю, нам не стоит спрашивать у мистера Мирабеля, что он знает про мисс Джетро?

– Милая моя, о чем ты только думаешь?! Какое у нас право расспрашивать мистера Мирабеля про мисс Джетро?

– Папа, так не годится! Должна же быть какая-то причина, по которой Эмили и мистеру Мирабелю нельзя встречаться или почему мисс Джетро на этом так настаивала!

– Сесилия, она не хочет, чтобы мы узнали почему. Вероятно, это выяснится со временем. Надо только подождать.

Оставшись вдвоем, девушки обсудили возможную реакцию Албана на приглашение мистера Вайвила.

– Да он только обрадуется, – заверила подругу Сесилия, – шансу увидеть тебя снова!

– Сомневаюсь, что он захочет увидеть меня в кругу незнакомых людей, – возразила Эмили. – К тому же ты забываешь о препятствиях у него на пути. Разве он сможет оставить своих учениц?

– Конечно, сможет! В субботу у него уроков нет. Он приедет на выходные, и будет здесь уже к ланчу, если встанет пораньше, и погостит до понедельника или даже вторника.

– Кто же заменит его в школе?

– Мисс Лэд, если уж это так важно. Напиши и ей, и мистеру Моррису.

Написав письма и отдав распоряжение подготовить комнату, Эмили с Сесилией вернулись в гостиную. Старшие занимались своими делами: мужчины читали газеты, женщины сидели за рукоделием. Зайдя в зимний сад, они обнаружили сестру Сесилии, томящуюся в мягком кресле среди цветов. Врожденная лень, свойственная некоторым юным леди, принимает порой болезненный характер и делает процесс выздоровления бесконечным. Доктор объявил, что купальни Санкт-Морица исцелили мисс Джулию, однако та с ним не соглашалась.

– Пойдем в сад, – позвала Сесилия.

– Вам с Эмили не понять, что значит болеть, – откликнулась Джулия.

Девушки оставили ее в покое и присоединились к молодым людям, которые веселились в саду. Франсин завладела Мирабелем и облекла его на каторжные работы – качать ее на качелях. Завидев Эмили с Сесилией, он попыталась ускользнуть, но безапелляционный окрик вернул его к своим обязанностям: «Выше! – вскричала мисс де Сор. – Я хочу кататься выше всех!» Мирабель подчинился с покорностью джентльмена и в награду получил нежный ободряющий взгляд.

– Видишь? – прошептала Сесилия. – Бедняга знает, что она очень богата… Интересно, он на ней женится?

– Сомневаюсь, – с улыбкой ответила Эмили, – только не в этом доме. Ты ведь тоже богата, к тому же не забывай, что у тебя есть и другие достоинства.

Сесилия покачала головой.

– Мистер Мирабель очень милый, – признала она, – но я за него не выйду. А ты?

Эмили мысленно сравнила Албана с Мирабелем.

– Ни за что на свете! – заверила она подругу.

На следующий день Мирабель собрался уезжать. Поклонницы проводили его до дверей, где ожидала коляска мистера Вайвила. Франсин бросила гостю вслед бутоньерку.

– Не забудьте вернуться в понедельник! – воскликнула она.

Мирабель поклонился и поблагодарил ее, но последний взгляд бросил на Эмили, стоявшую чуть в сторонке. Франсин ничего не сказала, губы ее судорожно сжались, и она резко побледнела.

Глава IV. Разглагольствования

В понедельник в Монксмуре появился деревенский парнишка из Вэйл-Реджис.

Сам по себе он внимания не заслуживал, однако порученная задача сделала его достаточно важной особой, чтобы навести уныние на всех обитателей усадьбы. Парнишка-крестьянин принес дурную весть: вероломный Мирабель нарушил свое обещание. К великому разочарованию (писал преподобный), его задерживают приходские дела. Остается лишь уповать на снисходительность мистера Вайвила и просить передать леди его искренние сожаления (на надушенной бумаге).

В приходские дела поверили все, кроме Франсин.

– Мистер Мирабель придумал наилучший предлог, чтобы сократить свой визит, и я ничуть не удивлена, – заявила она, многозначительно глядя на Эмили.

Эмили играла с псом, повторяя недавно разученные трюки. Она пыталась пристроить ему на нос кусочек сахара и не могла отвлекаться на слова Франсин.

На правах хозяйки дома Сесилия решила вмешаться.

– Странное замечание, – отметила она. – Хочешь сказать, мы чем-то оттолкнули от себя мистера Мирабеля?

– Я, конечно, никого не обвиняю… – начала Франсин с язвительной прямотой.

– Сейчас она обвинит всех! – вмешалась Эмили, шутливо обращаясь к псу.

– Но если девушки стремятся очаровывать мужчин, – продолжила Франсин, – у мужчин остается лишь один выход – держаться от них подальше!

И она вновь посмотрела на Эмили, на сей раз еще более пристально.

Этого даже кроткая Сесилия не стерпела.

– Кого ты имеешь в виду? – резко спросила она.

– Милая моя, – воскликнула Эмили, – неужели и так не понятно?

Она бросила взгляд на Франсин и подала собаке знак. Пес подбросил сахар, поймал и съел. Публика зааплодировала, и на этом перепалка окончилась.

На следующее утро среди свежих писем обнаружили ответ Албана. Опасения Эмили подтвердились. Обязанности учителя рисования не позволяли ему покинуть Нидервудс, и он, как и Мирабель, прислал свои извинения. В коротком письме о мисс Джетро не было ни слова, все послание уместилось на одной страничке.

Может быть, его разочаровал тон письма, написанного по совету мистера Вайвила? Или, как предположила Сесилия, невозможность покинуть школу его сильно расстроила и он был слишком подавлен, чтобы писать длинное письмо? Эмили не стала гадать, она приуныла и видела во всем дурные знаки – впервые за все время их дружбы с Сесилией.

– Не нравится мне возвращение мисс Джетро, – призналась она. – Если тайна этой женщины когда-нибудь откроется, мне она точно принесет беды и печали – и в глубине души Албан Моррис наверняка тоже так считает.

– Напиши ему и выясни, – предложила Сесилия.

– Албан очень добр и не хочет меня огорчать, поэтому ни в чем не признается, даже если я права.