Страница 12 из 14
Месяц пролетел незаметно. Они были оба отчаянно влюблены друг в друга, скучали, постоянно переписывались и перезванивались, срывались с работы, как малолетки, настрадавшиеся друг без друга за несколько часов. От происходящего у Василисы кружилась голова, порхали мотыльки во всех частях тела, включая голову, сосало под ложечкой, сводило живот и много всего еще, что явно свидетельствовало в пользу обрушившегося на нее чувства.
Коля признался ей в любви, пожалуй, слишком быстро. На втором свидании.
– Василисушка, люблю тебя и знаю: мне больше никто не нужен, я нашел ту, что искал. Уже удалил свою анкету с сайта знакомств. Хочу быть честным с тобой.
Если бы ей вот так, на излете второй встречи, признался какой-нибудь другой мужчина, она точно решила бы, что это аферист, особенно вспоминая историю с товарищем из мэрии, благодаря которому, точнее, благодаря отсутствию которого она познакомилась с Николаем.
Но это сказал Коля. У нее ни разу не возникло сомнения в его словах.
Как так?
Просто она видела его глаза в тот момент, чувствовала тепло рук, в которых он сжимал ее пальцы, слышала, как бьется, глухо ухая, то проваливаясь от волнения, то с надеждой возрождаясь, его сердце, ощущала его дыхание, словно дуновение родного степного ветра с терпким ароматом высушенной солнцем полыни, свежестью морского бриза и сладким привкусом яблочного духа…
Коля сказал и замер в ожидании ответа от нее. А она не могла. Не верила сама себе, прислушивалась еще, боялась ошибиться, слишком высокая планка задана ею для своей любви. А вдруг обнадежит и не сможет потом?
– Ты же хочешь правду от меня услышать? – ответила она тихо, боясь нарушить то невидимое, что уже связало их. Коля молча смотрел ей в глаза, выискивая там ответ. Чуть сильнее сжал ее тонкие пальцы, потянул ближе к себе, хотя они и так стояли, плотно вжавшись друг в друга, еще не успев отдышаться после затяжного поцелуя.
– Тогда не торопи меня. Подожди. Мне нужно время. Чтобы правду и от сердца, – с трудом произнесла она, замерев в ожидании его реакции, боясь обидеть. Коля же, казалось, даже вздохнул с облегчением, поняв ее, словно и сам знал, что именно так верно, и ждал от нее этого ответа.
И уже через неделю, вскочив ночью, она строчила в своем дневнике со скоростью профессионального писаря, не заканчивая строки, путая буквы, боясь упустить мысль, а потом сразу, не дожидаясь утра, отправила ему голосовое сообщение, продекламировав со всей нежностью и чувственностью свежие, снизошедшие на нее строки:
Отправила, подумала и тут же дописала:
Это опять я (смайлик).
Я тут подумала, что между нами что-то такое нереально хорошее происходит. Большинство людей живут и не знают, что такое вообще возможно! А мы только в самом начале! Представляешь, как, наверное, дальше должно быть здорово?!
Василиса быстро шла за собакой по уже знакомым лесным тропинкам и понимала, что черный пес ведет ее верно. Еще немного – и она выйдет в садовое товарищество. Будет мостик через обводную канаву, ряд молодых сосен и крайняя к лесу улица…
Да, вот тут она его и отпустила. Василиса остановилась на тропинке, сумрак окончательно накрыл лес. Засеребрилась вечерней росой трава. Пахло влажным мхом и не успевшей просохнуть прелой листвой.
Коля тогда отключил ее от себя. Через полгода их встреч. Обыденно так. Написал пару фраз в мессенджере: «Спички закончились. Тепла больше не будет». Так просто и так странно… Она сейчас была не в силах это опять вспоминать, тем более что они уже все преодолели и многое прошли после этого.
На тот момент это была уже не первая их ссора. Поэтому она, уже единожды прошедшая с ним через расставание, нашедшая в себе силы выйти из того виража, случившегося через месяц их встреч и продлившегося всего десять невероятно длинных дней, знала, что в этот раз это точно все. Он не вернется. Не простит – совершенно непонятно, чего именно, но тут точно все не так, как было тогда. Она знала Колю и его жизненные принципы. Он не возвращается и не меняет своих решений, словами не разбрасывается, а делами и подавно. А фраза его коронная про спички была тоже ей хорошо известна, – рассказывая о своем втором разводе и как ему далось это решение, он как раз и приводил в пример эту аллегорию с коробком спичек, который в самом начале отношений всегда полный, а каждая ссора и размолвка сжигает одну из спичек, коробок конечен, как и терпение человека. Его фраза «спички закончились. Тепла больше не будет» прозвучала для Лисы так неожиданно – просто убила, пригвоздила и дала понять, что возврата нет. Мириться, писать, звонить бесполезно. Ее для него больше нет.
Так и получилось. Она писала. Он не читал. Звонила. Не брал трубку. Просто стер ластиком из своей жизни. Вымарал, как кляксу в школьной тетради. «И теперь будет замазывать мелом новых отношений», – думала она, чтобы хоть как-то объяснить себе произошедшее, пыталась найти в Коле изъяны, чтобы выжить самой.
Было очень больно и лишь один вопрос мучил ее: «Если такой хороший человек меня бросил, решил не быть со мной, то кому еще я могу быть нужна? Настолько я плохая – как жить-то теперь?» Несколько дней она плакала без слез днем, рыдала по ночам в подушку, перестала есть, печь свои пряники и капкейки, выходить из дома, отвечать на звонки подруг.
Василиса смотрела сквозь сына и не реагировала на вопросы своей помощницы, пока Мария Антоновна не собрала ее в охапку, буквально засунула в машину и отвезла всех троих на дачу.
– Отпуск у тебя. Поняла? Будешь отдыхать. Гулять по лесу, дышать воздухом. Оживать, короче. А там… – она посмотрела на опухшую от слез Василису и добавила утвердительно: – Там все образуется.
– Нет, он не вернется. Я знаю. Его знаю, – выдохнула Василиса, прижалась к Марии Антоновне и дала себя увезти, думая скорее о сыне, чем о себе.