Куница. Том 6

Глава 50

Российская Империя, Уральские Горы, замок «Серебряный Предел»

Июнь 1984 года

Узкий коридор закончился воротами. Анастасия потянула створку, но ничего не произошло. Тогда к двери подобрался Куница и попробовал толкнуть. Дверь легко сдвинулась, открывая проход в темноту, откуда потянуло холодом.

— Тебя ждали, Куница, — тихо произнесла Анастасия, и в голосе её послышалась обречённость.

— Ставлю на ловушку, — усмехнулся Дмитрий и шагнул первым.

Проход вел в усыпальницу. Низкий каменный свод давил на плечи, в нишах стен покоились скелеты — ни кожи, ни лохмотьев одежды, только голые кости, обточенные временем до идеальной белизны. Дмитрий заглянул в несколько ячеек, покачал головой:

— Я не эксперт по древним трупам.

— Аналогично, — принцесса старалась держаться ровно, но голос чуть дрогнул.

Они прошли дальше и оказались в тронном зале.

Времени здесь не существовало. Всё, что могло истлеть — истлело, превратившись в труху и ржавую пыль. Деревянная обшивка стен рассыпалась, металл покрылся слоистой коркой окислов, ткань обратилась в прах.

Но две вещи время пощадило.

Над троном висел гобелен — яркий, словно сотканный вчера. На нём застыл мужчина азиатской внешности, на троне, в древних доспехах, с мечом на коленях. А в центре зала на этом самом троне из чёрного дерева, в точно таких же доспехах, сидел скелет. Та же поза, что и на гобелене. Словно картина и смерть замерли, повторяя друг друга.

— Хан Вирхор? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Дмитрий.

— Он самый, — подтвердила Анастасия.

Трон стоял не вплотную к стене. За ним обнаружился ещё один проход — уже, темнее, уходящий куда-то вглубь скалы. Коридор привёл их к единственной камере.

И там, за решёткой, сидел старик.

Дряхлый, жилистый, с седыми космами до плеч. Глаза его горели безумным, выцветшим огнём.

— Значит, всё это было метафорой, — хмыкнул Дмитрий.

— В жопу метафоры! — старик вскочил, вцепился в прутья решётки. — Почему так долго⁈ Я тебе для чего путь показал⁈ Чтобы ты шатался годами, как последний турист⁈

Дмитрий поморщился, опёрся плечом о стену, сохраняя показное спокойствие.

— Вот давай без этого. Мы оба знаем: заявись я сюда слабаком — не прошёл бы и ворот. А твои подсказки, между прочим, далеко не так очевидны, как тебе кажется.

— Побольше уважения, щенок! — голос старика сорвался на хриплый рык. — Я существую дольше, чем ты можешь вообразить!

Решётка делила комнату надвое — крестообразные прутья толщиной в руку, посаженные так часто, что просунуть можно разве что пальцы. Никакой калитки, никаких петель. Эту клетку строили не для того, чтобы когда-нибудь открыть.

— Под тысячу лет, я знаю, — Дмитрий говорил ровно, без тени почтения. — Связь со своим планом окончательно потерял? Или ещё теплится надежда?

— Надежда, — старик сплюнул сквозь прутья. — Связь потеряна давно и бесповоротно. Меня даже Гамаюном называть уже некорректно. Этот.. — он выдал ругательство на смеси нескольких языков, покосившись в сторону тронного зала. — Этот самодовольный мудак приковал меня к реальному миру. Думал, через сотню-другую лет вернётся. Ха!

Он вперился взглядом в Куницу, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Не зря я тебя с Пугающим свёл. Он же тебя просветил про бытие демонов?

— Он, — не стал отпираться Дмитрий.

— Отлично. Давай заканчивать. Ты получишь то, что хочешь. А я получу то, что хочу я.

— И чего ты хочешь? — Анастасия шагнула ближе к решётке, вглядываясь в морщинистое лицо.

— Смерти, девочка. — Старик произнёс это просто, будто говорил о погоде. — Мне осточертело играть в ваши игры. Осточертело бегать по вашим мелочным поручениям. Осточертело изображать послушного слугу. Мне осточертели люди. Осточертела реальность. Я хочу освободиться от этой бренной тушки и исчезнуть раз и навсегда.

Анастасия нахмурилась, но промолчала.

— Тогда рассказывай, — кивнул Куница. — А я пока придумаю, как тебя уничтожить окончательно.

— Ха! — старик дёрнул головой. — С чего начать?

— С самого начала. Тебя вызвал Вирхор?

Гамаюн замолчал. Глаза его ушли куда-то вглубь веков.

— Нет. К моменту его рождения я уже сотню лет лицезрел ваш поганый мир. Тогда я, правда, ещё радовался новым впечатлениям. И Вирхор со своими амбициями мне понравился. Он уговорил меня на сделку. Закрепить демона в реальности надёжно и надолго — это тебе не в рукав сморкаться. Вы бы и сейчас такое не провернули, а в те времена это было в сотни раз сложнее. Но мы на троих сообразили.

— На троих? — Дмитрий подобрался.

— Я, Вирхор и Гнех. Тот, чьё тело стало якорем и вместилищем. Вирхор договорился с её предками, — старик кивнул на Анастасию. — Сторговался. Рассчитывал, что я верну его через сотню лет, максимум — две. Только вот где Вирхор учился, там Романовы преподавали.

Он зашёлся старческим, скрипучим смехом.

— Стоило ему помереть, как Романовы переловили всех его потомков. Вы мимо них прошли. Запечатали всех, посмертно, так сказать. И меня заодно.

— Не всех, — тихо возразила Анастасия. — Есть несколько..

— Нет у него потомков по крови! — перебил старик резко, почти зло. — Те, кто считают себя таковыми — бастарды. Рождены от жены его, но не от его семени. Вячеслав Романов хотел надёжно меня закрыть — и запечатал проход. А ключ.. — он улыбнулся, и улыбка эта была страшной. — О, это было очень изобретательно! Никто, в ком течёт кровь Романовых, не может открыть эту дверь. Понимаешь? Я не могу напрямую взаимодействовать ни с кем, кроме Романовых — и ни один из них не может меня освободить. А они ещё и со всеми сильными родами роднились постоянно!

— Но ты нашёл обходной путь, — заключил Дмитрий. — Иначе я бы здесь не стоял.

— Нашёл? Я его создал! — старик вцепился в прутья, костяшки пальцев побелели. — Я создал тебя! Выделил линию, никак не связанную с Романовыми, и дождался, пока они не начнут очередную свою интригу. Они, — он мотнул головой в сторону Анастасии, — думали, что в тебе есть частичка их крови. Небольшая, но достаточная. Они уже сами не помнят, зачем соблюдают это правило. Но ты — не Романов. Вообще. Ни капли царской крови. Не ты один был, так сказать, бастардом. Мне всю силу пришлось напрячь, чтобы свести твоего отца с твоей матерью.

Кунице было плевать на такие детали.

— Не отвлекайся. Вирхор мёртв, ты запечатан. Что дальше?