Страница 50 из 76
Глава 25. Янина
— Доброго дня, Николай, — профессионально улыбнулась я, — начнем с проверки домашнего
задания...
— Простите, не сделал, — повинился он, — у нас позавчера пожар был серьезный, там
крыша упала, мы с Тихоном в самом пекле были, чуть сами там не остались... Но это не
оправдание, конечно, я все выучу, честное слово...
Я его уже не слушала. Словно в уши беруши воткнули, когда я услышала, что Тихон чуть
не погиб на работе. У меня кончики пальцев похолодели, а перед глазами пелена
появилась... И ведь ничего не сказал, засранец! Вчера ведь должен был отдыхать, а он
на свидание ко мне пришел. А до этого Антон его в полицию гонял...
У меня сердце пунктиром забилось оттого, что Колдун много рассказывал о работе, но ни
слова о том, насколько опасно там бывает.
Меня пугать не хотел или не стал выпендриваться — впервые за время нашего знакомства?
Теперь мне стало казаться, что я совсем его не знала. Знала лишь, что Тихон —
довольно сложный человек с непростым характером. И почему-то я была уверена, что в
самое пекло Тихон идет первым...
Когда знаешь о его работе что-то абстрактное, из фильмов и книг, как-то не сразу
осознаешь, как часто эти люди рискуют своими жизнями ради других. Пока не
встретишься с этим лицом к лицу...
И как мне теперь на него злиться и ненавидеть его, если на смену этим чувствам пришло
волнение и восхищение?!
— Янина Сергеевна, все в порядке? — заботливо уточнил Николай.
— Да, давайте заниматься, — прокашлялась я.
Профессионально переключаться я научилась давно. Что бы ни случалось в моей жизни, на
мои занятия это не должно влиять — таковы мои правила!
Николай хотел что-то сказать, но я жестом его остановила. И сосредоточилась на том,
чтобы объяснить новую тему.
Коля записывал, от усердия даже кончик языка умудрился высунуть, и старательно
повторял за мной.
Выглядел он в тот момент настолько комично, что я не могла не улыбнуться. Николай
казался мне хорошим парнем, хоть и спорщиком. Но по уровню «засранец» до Колдуна ему
еще стараться и стараться.
Пока мы занимались, моя дочь уже ушла на первое занятие в мотошколу.
Весь положенный по регламенту и оплате час я старательно излагала новую тему,
объяснила домашнее задание и объявила:
— Спасибо за урок, Николай.
— Подожди, Янина, — он стал очень серьезным.
И как-то повзрослел в момент. Словно до этого тоже очень талантливо придуривался,
надевая на себя маску веселого мальчишки, а сейчас, сбросив ее, стал взрослым
мужчиной.
— Что? — уточнила я.
— Что у тебя случилось? Тихон? Янина, если он тебя обидел — я ему морду набью, —
предупредил он.
— Николай, давай сразу расставим границы, пока и ты вместо машины мне игрушку на
пульте не принес как приз за твой проигранный спор.
— Знаешь уже? — скис он.
— Да, мне на выбор предложили посудомойку и стиралку, и есть подозрение, что если я
возьму свой приз, то обзаведусь и тем и тем...
— Прости, я по приколу поспорил и чтобы Колдуна раззадорить. Я ж не знал, что ты
такая классная женщина. Ну хочешь, холодильник забери, если посудомойка и стиралка
есть.
— Обойдусь, — с достоинством ответила я.
— Обидел?
— Николай, я сама решу свои проблемы. И с Тихоном в том числе.
— Слушай, я как друг предлагаю. Понимаю, что нам ничего не светит...
— Разумеется, не светит! — согласилась я.
— Просто знай, что я могу быть хорошим другом. Правда, другом, без всяких там...
— Значит, забыли про ваш злодейский спор, — резюмировала я.
— Забыли. Так что, обидел?
— Нет. Все хорошо. Николай, мне нужно идти.
— Я от тебя не отстану, пока не скажешь, почему ты такая грустная, — уперся он.
— Это личное, а ты мой ученик.
— Урок закончился, — намекнул он, — я просто чувствую себя виноватым и хочу искупить.
А то совесть мучает, спать не дает...
— Боже, хоть один из вашей парочки знаком со словом «совесть», — не удержалась я.
— Рассказывай, я не отстану.
— Ты мне не поможешь. Мне нужен адвокат по семейным делам.
— Ты не поверишь, Янина, но их есть у меня. Матушка моя.
— Серьезно? — не поверила я.
— Мамой клянусь, — весело хмыкнул он. — Какие проблемы?
— С бывшим мужем. Алименты не платит, и дочь... Длинная история.
— Так давай я ему морду набью, сразу и алименты оплатит, и говорить месяца два не
сможет, челюсть долго срастается...
— Николай, я буду действовать законными методами! И мне хватило одного представителя
вашей замечательной бригады из полиции доставать. Надеюсь, капитан Шереметьев и тебе
друг?
— А то! Он тебя и сдал, в смысле сказал, где ты работаешь и как тебя найти.
— Еще один засранец, — закатила я глаза.
— Я еще не сразу понял, почему он ржет. Оказалось, что за полчаса до меня тебя Тихон
пробивал. Так, давай тогда я маме наберу, договорюсь о встрече...
— Угу. Как раз обсудим с ней твое поведение!
— Не надо, — вырвалось у Николая.
Кажется, матушку он уважал!
— Я напишу тебе, — пообещал он, — и это… Если Колдун обидит — можешь мне
пожаловаться! Я ему морду набью.
Кажется, у Николая было универсальное решение всех проблем — набить кому-то морду! И
я не могла с уверенностью утверждать, что решение в корне неверное.
— С Колдуном я сама разберусь, — пообещала я, — спасибо!
И отключилась. Поднялась на ноги, потянулась, разминая затекшую шею, взяла мобильный,
подумала и набрала номер бывшего мужа. На удивление — Рома ответил.
— Привет, — я снова завелась, — как хорошо, что я снова не в твоем черном списке
звонков.
— Я сам хотел позвонить. Яна, что ты ей позволяешь? Какие розовые волосы, она
девочка!
— Именно! Она девочка! А что делаешь ты?
— Я пытаюсь сберечь нашу репутацию. Что люди скажут? А моя мама? Яна, прекращай это
безобразие, не делай из нее себя, я годами не мог это из тебя вытравить, теперь
дочь?
— Да, Ром, теперь дочь. И из нее ты это не вытравишь, — ядовито ответила я, — потому
что я не позволю!
— Янусик, прекрати этот бунт, тебе совершенно не идет быть гром-бабой. Женственность
— это про тебя, а вот воевать с мужчиной... С отцом твоего ребенка. Она ведь и моя
дочь.
Мои глаза закатились так далеко, словно хотели посмотреть, не дымится ли мозг!