Страница 36 из 76
Глава 18. Тихон.
Бабушку Зину я ждал два часа, чувствуя себя шпионом-свахой. Если бы мне кто-то неделю
назад сказал, что я буду нарезать круги по парку и ждать, пока пожилая пара снегирей
на выданье закончит свое рандеву, — не поверил бы.
Бабуля мне нравилась. Искренне. На мою была похожа. Обе мои бабушки давно ушли на
облака, а я скучал по обеим. Да и помочь ей хотелось. Даже если бы с Яниной не
познакомился и я просто каким-то чудом узнал ее бабулю, — все равно бы помог.
Поэтому оставил ее с усатым Виталием и пошел за кофе. Взял стакан, сел на лавку и
разбирал рабочую почту и чаты, отвечал родителям своих детей и просто наслаждался
погодой.
Тренировал я три младших группы. И в каждой был чат! Клянусь мамой, папой и всеми
бабушками, что чаты эти придумал сам Люцифер. С детьми проблем не было — пацаны были
суровыми, сопливыми и прикольными, — а вот с матушками периодически возникали. Да и
мне пару раз поступали «интересные» предложения, но мой принцип «не сори там, где
работаешь» был железобетонный.
Я уже не говорю о том, что меня там назвали страшным словом «филяй», которое
означало, что я красавчик.
Пальцы так и тянулись набрать номер бунтарки, но я решил подавать себя дозированно и
дать ей время ко мне привыкнуть. Меня к ней магнитило. И это уже ни хрена не азарт,
а что-то другое.
Два полушария моего мозга ссорились между собой. Одно диктовало, что нам бы оставить
ее в покое и жить свою прекрасную жизнь дальше. Гонять, тренировать, работать и
гулять. Столько женщин вокруг, а я, как идиот, на одной залипаю.
Другое полушарие, которое должно было атрофироваться за ненадобностью, вдруг
оперилось и тянуло меня к ней, находя новые и новые поводы с ней встретиться.
Я знал, чем бунтарка меня зацепила. Собой. Но никак не мог понять, почему не
отпускало, а становилось хуже, почему она как заноза въелась в мозг и думал я только
о ней. И о том, что у нас послезавтра свидание.
Впервые поймал себя на том, что нервничаю. Как пацан! Опять!
Но она так легко согласилась, что появились сомнения.
Бунтарка не проигрывает, я тоже, и чем это закончится, не знал никто. А я уже плыть
начал в ее сторону по дикой реке с сумасшедшим течением. Ладно, хрен с ним,
разберусь на месте. Янина как бы тоже в соседней лодке плыла, я ж не дурак и вижу,
когда женщина меня хочет.
Все становилось сложно. Сложности я любил, но в работе. В отношениях я любил, когда
любят меня, а не мои мозги. Когда с Яниной все сломалось?! И сам нашел ответ: когда
она в леопардовом мой байк оседлала!
Я допил кофе, ответил на последнее сообщение в чате и расслабился, выгоняя мысли из
головы.
Спустя некоторое время мне позвонила бабушка Зина.
— Свидание окончено? — весело уточнил я.
— Да, спасибо вам, Тихон, до дома я сама дойду, — величественно пропела бабуля.
— Нет уж, я провожу. Стойте на месте, и никто не пострадает, особенно я. Я Янине
обещал вас сопроводить до дома, я слово держу.
— Какой прелестный мальчик, — похвалила меня бабушка Зина, а я рванул к ней.
Нашел сидящей на лавочке в компании Виталия. По взгляду понял, что мне тут не рады,
улыбнулся изо всех сил влюбленному снегирю и галантно подставил локоть бабуле:
— Пойдемте!
Она положила ладонь на мою руку, поднялась, и мы медленно побрели к ней домой. По
дороге купили лимонад с трубочкой и продолжили свой променад.
— Тихон, я лезу не в свое дело, — начала бабуля Зина, — но я хочу понять, с какими
намерениями вы носите моей внучке цветы и мандарины.
Я мог бы соврать. Или отшутится. Но почему-то сказал правду:
— Она мне симпатична.
— Но… — мягко продолжала допрос бабушка. — Тихон, говорите как есть. Я все пойму. В
конце концов, не каждый мужчина становится нашим единственным. Есть встречи для
опыта. Вы потрясающий, красивый, умный и благородный мальчик, а Яночка у меня
девочка-огонь. Я всего лишь хочу знать, что ее ждет.
— Я не знаю, — сквозь зубы пробормотал я, — меня к ней тянет. Сильно. Она не такая,
как все, бунтарка, но прячется, словно закрылась ото всех, но я-то знаю, какая она
на самом деле. Я ее настоящую видел уже. Словно костюм строгой, скучной училки на
себя надела и уже привыкла его носить, но иногда костюм рвется, и проявляется та,
что сводит с ума своими выходками, словами, действиями… В ней столько огня… Кажется,
что она сама это плохо осознает, но он есть. Вот, сформулировал. Она как Снежная
Королева, но сердце из раскаленной магмы. И хочется узнать ее настоящую, а она
иголки выставляет. Но и я самоуверенный дурак.
Бабушка Зина слушала с живым любопытством, ее глаза хитро сверкали, а на губах играла
загадочная улыбка.
— Почему дурак? — уточнила она, когда я замолчал.
— Не с того мы с ней начали, — сознался я, — теперь она думает, что я несерьезный. А
я… я такой и есть!
— Тогда почему вы не оставите ее в покое? — задала логичный вопрос бабушка Зина.
— Объективно — стоило бы, но…
— Не продолжайте! — вдруг перебила меня бабушка Зина, — я услышала все, что хотела.
— И что вы услышали? — не понял я.
— Тихон, а кто ваши родители? И как вы стали героем-пожарным? — сменила тему бабушка.
— Длинная история, — вздохнул я.
— Вы торопитесь?
— Нет. Я… мажор был. Папа владеет сетью частных клиник в городе, у мамы свое
агентство недвижимости. Мы с младшей сестрой учились в частной дорогущей школе, нам
ни в чем не отказывали, кроме внимания. Родители всегда на работе, а с нами бабушки,
няни… Я проблемный был сын. Бунтовал. С отцом всегда конфликты были. С трех лет
хоккеем занимался. В школе дрался, на тренировках дрался, форвардом был, нападающим,
в смысле, агрессивно очень играл. Когда школу заканчивал, батя на разговор вызвал.
Мол, надо в мед поступать, я должен понимать, что мне семейный бизнес достанется,
должен знать медицину изнутри… А я не хотел в медицину. Не мое это. Поругались
сильно, и я в армию ушел. Думал, отслужу и вернусь в спорт, меня ждали. Но через
неделю после дембеля травму получил, и дорога в большой спорт для меня закрылась.
Переживал я тогда сильно и на уговоры отца купился, в мед поступил. На третьем курсе
понял, что не вывожу. Не мое это. И перевелся на химфак. Тогда с батей отношения