Страница 3 из 76
Глава 2. Янина
Тихон зарылся пальцами в густую шевелюру и снова посмотрел на меня своим фирменным
наглым взглядом. Он оценивающе прошелся по моей фигуре снизу вверх, задержал взгляд
на груди и улыбнулся:
— Я Тихон.
— Что мне сейчас делать с этой информацией? — презрительно прошипела я.
— Пока просто запомнить, — огорошил он, выдавая новую улыбку.
Еще самодовольнее той, что была ранее.
— Вид у тебя такой строгий, — пропел он, облокачиваясь спиной о решетку, — училка,
что ли?
Тихон сложил руки на груди, приподнял бровь и ждал ответа. Я молчала, вспоминая хоть
одно цензурное выражение. Но они, как назло, куда-то испарились, а в голове
вертелись только крутые обороты великого и могучего матерного.
— Тебя как зовут, училка? — сделал он новый заход.
— Знаешь что? — сорвалась я. — Как меня зовут — не твое дело! Ты лучше сделай так,
что меня отсюда выпустили, и сиди один!
— Одному скучно, — лениво протянул Тихон, — а вот с тобой нам будет весело, обещаю!
— Мне и без тебя было не скучно, — пробурчала я. — Ты собираешься что-то делать?
— Да. Знакомиться с тобой, — закивал индивидуум.
— Чтобы нас отсюда выпустили! — Я даже ногой топнула от избытка чувств.
— Да никуда не денутся, к утру точно выпустят.
— К утру?! Ты предлагаешь мне ночевать здесь? С тобой?
— Знакомилась когда-нибудь в обезьяннике? — продолжал ухмыляться Тихон.
— Допустим, знакомилась, — пожала я плечами.
Кажется, мне удалось его обескуражить.
— И как? — хрипло уточнил он.
— Никак! — огрызнулась я. — За что тебя?
— За то, что мне боженька красоту и ум подарил, а им нет. Обиделись, — съехидничал
он.
— Да? Что-то ни красоты, ни ума не заметила, — съязвила я в ответ.
— Заметила, просто делаешь вид, что ты холодная и неприступная недотрога. А мысленно
ты уже едешь ко мне домой...
— Неправильный ты колдун, Тихон, ненастоящий, — хмыкнула я, — ни плащ-невидимку
достать, чтобы от полиции убежать, ни мысли прочитать неспособен. И вообще, ты
можешь помолчать?
— Зачем? — уточнил он.
— Я паникую, неужели не видно? И паниковать я желаю в тишине.
— Да не паникуй, я ж с тобой.
— С тобой я паникую еще больше. Откуда я могу знать, вдруг ты опасный преступник?
— Я развратный преступник, — подмигнул он.
— Все вы так говорите, — снисходительно фыркнула я.
— Иди ко мне — докажу, — сверкнул он глазами.
— Угу, только чур потом не плачь, — попросила я.
У Тихона восхищенно приоткрылся рот, а глаза азартно загорелись.
— И что ты со мной сделаешь? — уточнил он, делая шаг ко мне.
— Есть предположения? — чопорно уточнила я.
— Полно, — радостно махнул он рукой.
— Ладно, — согласилась я, — садись, будем спряжения учить.
— Не, ну в обезьяннике меня еще не спрягали, — заржал он.
— Все когда-то случается в первый раз, — вздохнула я.
— Ты меня не помнишь, да, училка? — вдруг посерьезнел он.
Я поперхнулась воздухом и очень пристально посмотрела в его лицо. Я готова была
поставить на кон свои любимые сережки, что ЕГО я встретила в первый раз в жизни, но
глаза Тихона были такими честными, что я засомневалась.
Тихон захлопал длинными ресницами, скрестил на груди, обтянутой черной футболкой
крепкие руки и улыбнулся пухлыми губами. Приподнял широкую бровь и сверкнул медовыми
глазами.
Затем, явно рисуясь, он провел рукой по двухдневной щетине, которая произрастала на
его лице, и вытянул вперед длинную ногу.
И кто он? Родитель одного из моих учеников? Сосед? Сотрудник налоговой?
— Не могу вспомнить, — выдохнула я, — видимо, не такой ты интересный и
запоминающийся, как думаешь.
— Мог бы обидеться, но не буду. Эту нашу встречу ты точно запомнишь.
— ЭТУ нашу встречу я очень постараюсь забыть! — фыркнула я. — Втянул меня в
неприятности и...
— И даже спряжения учить отказываюсь, — веселился он, снова облокачиваясь плечом о
решетку.
— Вот и ходи теперь как дурак необразованный, — решила я, — и сделай что-нибудь уже,
я не собираюсь сидеть здесь всю ночь!
— И не будете! — вклинилось в наш диалог новое действующее лицо.
Лицо было при исполнении, в форме и очень симпатичное. Голубые глаза горели живым
огнем любопытства, а мужчина продолжил:
— Капитан Шереметьев Богдан Дмитриевич, очень приятно!
— А мне-то как приятно, — всплеснула я руками. — Товарищ капитан Шереметьев, а когда
нас выпустят?
— Колдун, — вздохнул товарищ капитан, с укором посмотрев на Тихона. — Что опять?
— Ничего, — пожал плечами Тихон, — слушай, Бага, отпусти девчонку по-братски, а? Я ее
случайно зацепил, хотел, как Челентано...
— Превосходно, — уперла я руки в бока, — товарищ капитан, а что мне надо сделать,
чтобы этого Д’Артаньяна у вас до утра оставили? А лучше на пятнадцать суток.
— Она в меня уже влюбилась, — громким шепотом «поделился» Тихон с капитаном.
— Только в твоих фантазиях, — возмутилась я.
— Прямо взглядом раздевала, пока ты не зашел, — громким шепотом продолжал
«рассказывать» полицейскому Тихон.
— Чушь, — выдохнула я и, кажется, покраснела.
— Смотри, как щечки покраснели, раздевала, еще бы чуть-чуть, и я был бы весь твой, а
Бага посмотрел бы шоу феерии, — продолжал злить меня Тихон.
— Извращенец, — фыркнула я, скрещивая руки на груди.
Когда самоуверенность раздавали, Тихон влез без очереди и забрал все!
— Да, — просто согласился Тихон, — я вижу, ты в меня с первого взгляда влюблена.
Предлагаю сейчас оставить это жуткое место без нашего присутствия и отправиться
куда-нибудь вместе. Представь: ты, я и музыка. И весь мир принадлежит нам.
Я долго думала с цензурным ответом, мысленно перебрала все некультурные жесты,
которые знала, но ничто из этого не могло в полной мере показать то, что я в тот
момент чувствовала и какими узкими тропками хотела послать поганца в сторону теплых
краев.
А товарищ капитан Шереметьев, вместо того чтобы бороться со злом, взял и примкнул к
нему, ухмыляясь и перекатываясь с пятки на носок.
— Молчание — знак согласия, — сделал вывод Тихон, насмешливо ухмыльнулся и отвернулся
от меня к товарищу капитану Шереметьеву.
Сказать, что я была в шоке — это недооценить степень того состояния, в котором я