Страница 62 из 100
Глава 31
Москва. Поместье герцога Мартена
Февраль 1984 года
Два чёрных автомобиля въехали во двор поместья, но они были едва различимы из-за плотного снегопада. Данко наблюдал из окна, как Курпатов разговаривает с сопровождающими груз людьми. Подошли слуги. Из машин показались два гроба. Слуги неловко взялись за первый и понесли к входу. Евгений остановил их окриком и что-то сказал, сопровождая слова активной жестикуляцией.
Данко смотрел на то, как слуги неловко переносили гроб из машины в дом, как дерево быстро покрывалось снегом, как во дворе появилась ещё одна машина. Из-за снегопада она стала различима, лишь когда приблизилась. Парень отошёл от окна и пошёл к лестнице.
Когда Данко спустился, оба гроба уже внесли в холл. Курпатов заполнял какие-то бумаги, рядом ждал мужчина в форме, слуги прикидывали, как переносить свой мрачный груз дальше. Данко подошёл к гробам, слегка сосредоточившись, и ощутил магию стазиса.
— Вы, кажется, не слишком спешили, — как бы между делом сказал Евгений.
Мужчина в курьерской форме вздохнул.
— Нам своё неудовольствие уже много кто высказал, можете не сомневаться. Причина задержки в охране.
Данко подошёл ближе.
— Охране?
Мужчина кивнул.
— Да, груз всю дорогу сопровождали, отпустили только, — курьер кивнул за спину, — у ворот поместья. За сбитый самолёт кое-кто лишился должности, а кое-кто и званий с регалиями. Никто не хотел, чтобы на его участке пути с грузом что-нибудь произошло.
Евгений поставил подпись на документе и отдал бумаги. Курьер поблагодарил и попрощался, поспешив убраться из особняка. Евгений взглянул на гробы. Вздохнул.
— Когда Дмитрий говорил о защите от угроз, я рассматривал это, как гипотетическую возможность нападения на поместье. Такая угроза есть всегда, этого никто не отрицает. Но не думал, что всё обернётся так.
Подразумевали слова Курпатова ответ или нет, Данко отвечать что-либо на это не стал. Вместо этого он спросил:
— Похороны уже назначены?
Евгений пожал плечами:
— Если и да, мне пока не сообщали.
Курпатов ещё раз окинул гробы взглядом. Открыл рот, будто хотел что-то сказать, но закрыл, передумав. И ушёл. Данко постоял немного и тоже собрался уходить, когда открылась входная дверь и слуга впустил в холл незнакомую красивую девушку в траурном наряде.
— Не имею чести быть представленным, — Данко вежливо склонился, — Данко.
Девушка скептически подняла бровь.
— Данко? И всё?
Парень кивнул.
— Да. Ученик герцога Мартена.
Скепсиса стало больше.
— Вы примерно ровесники.
— Мы ровесники, — подтвердил Данко, — но у него есть чему поучиться. А вы?
Девушка помолчала немного, размышляя. Ответить она не успела, вошёл Евгений.
— Ваша Светлость, приветствую вас. Чем могу быть полезен?
Девушка перевела взгляд на гробы.
— В котором из них Миша?
— Сейчас.. — Курпатов наклонился, над гробами, проверяя сопроводительные бумаги.
— Так вы княжна Пожарская? — понял Данко.
— Вы меня знаете? — перевела на парня взгляд девушка. — И знаете обо мне и Мише?
Данко чуть смутился.
— Я.. Осмелюсь назвать себя другом Михаила. Мы познакомились недавно, но я ценю это знакомство. С готовностью предложил бы вам свои услуги, но не хочу оскорбить, ведь что может дать простолюдин княжне.
Курпатов выпрямился, но, увидев, что Пожарская смотрит на Данко, не стал вмешиваться.
— Вы меня не оскорбите. Миша сказал, что друзья его и герцога Мартена — это люди, на которых можно положиться. Если он не врал, а я ему верю, такая преданность похвальна.
Княжна перевела взгляд на Евгения. Тот указал на один из гробов.
— В этом. На них стазис, так что открыть я не могу.
— Этого не требуется, — Мария подошла и грациозно присела рядом, положив ладонь в кружевной перчатке на дерево.
Евгений дал сигнал слугам, чтобы удалились.
— Мы перенесём их в склеп позже.
И сам вышел вместе с ними. Данко растерянно огляделся, посматривая на выход, но не решаясь оставить гостью одну.
— Вы знаете, как они погибли? — спросил Данко.
— Это имеет значение? — спросила Мария.
— Конечно! — горячо ответил парень, — погибнуть, служа своему отечеству..
Девушка повернула голову к Данко и заглянула ему в глаза. Парень осёкся.
— Смерть — это трагедия. Не для того, кто умер, а для близких. Честь, доблесть, отвага, гордость за его подвиг. Всё это мне его не вернёт, Данко.
Парень нахмурился.
— Пожалуйста, не обесценивайте их смерти, Ваше Сиятельство. Михаил до последнего держался сам и пытался защитить сестру. Перед лицом смерти он не дрогнул. Не испугался. Не запаниковал. Это доблесть.
Мария вздохнула, поднимаясь на ноги.
— От этого мне должно стать легче?
— Да, должно, — серьёзно кивнул Данко.
— Только мне ещё больнее от осознания, какого человека я потеряла. Я ненавижу войну, Данко. Ненавижу её за то, что она отбирает лучших. Не трусы и не подлецы оказываются в первых рядах. Герои. Герои, которым суждено умереть.
Данко опустил взгляд на гроб с Михаилом.
— Война неизбежна, княжна. Войны не закончатся никогда.
Мария наклонила голову.
— И вы жаждете её приблизить? Ты, герцог Мартен и вся ваша компания? Для этого вы готовитесь, тренируетесь, набираетесь сил?
Данко отрицательно покачал головой.
— Вовсе нет. Наоборот. Дима.. Герцог Мартен собрал нас, чтобы предотвращать войны, особенно крупные.
— Амбициозная задача, — оценила Пожарская.
— Возможно. Но другой у нас нет. Мы собрались именно для этого. Герцог сказал бы красивее, я не знаток слов.
Мария чуть улыбнулась.
— Зато в твоих словах есть искренность. Миша говорил, что его брат научил его ценить жизнь и не стремиться к бессмысленным подвигам. Я сомневалась, может быть, Миша сказал это только для того, чтобы мне понравиться. Рада, что ошиблась.
Пожарская снова посмотрела на гроб, с лица ушли эмоции.
— Я понимаю, что войны неизбежны, — призналась девушка.
— И оттого мы обязаны являть собой пример храбрости, благородства, честности, — заговорил Данко. — Несмотря ни на что. Только так человек может остаться человеком, даже на войне. Иначе война превратится в бойню. Без сдержек, без моральных принципов, с тем оружием, что есть сейчас, война станет мясорубкой. Многие тысячи лягут в землю.
Мария грустно улыбнулась.
— Я знаю, Данко. А ещё я знаю, как легко слетает с людей налёт благородства. Лишь немногие искренне благородны. Я ненавижу войну, потому что знаю — она станет бойней. В любом случае станет. И я боюсь этого. Это..