Куница. Том 5

Глава 2

Петроград

Январь 1984 года

Мелкие капли дождя колотили по стеклу. Владимир через окно рассматривал идущего к машине мужчину в зимнем пальто. Князь достал из мини-бара бутылку и налил себе на несколько глотков. Приглушённо открылась дверь. Кивнув в знак приветствия, маркграф Шолль опустился на кожаное сидение.

— Nun ja, das Wetter. Ich dachte, dass du schon vor langer Zeit Schneeverwehungen hättest haben sollen, — пожаловался Шолль на погоду и отсутствие нормальных зимних сугробов.

Князь протянул ему бокал, отвечая также на немецком.

— Das ist Petrograd, Markgraf. Das Wetter hier ähnelt eher London.

— Похожа на Лондон? — перешёл Шолль на русский.

— Дожди зимой, дожди летом, дожди круглый год. — пояснил Владимир. — И зря ты ждёшь сугробов. Холодный, мокрый снег, гонимый с залива промораживающим ветром, понравится тебе ещё меньше, чем холодный дождь.

Эмиль принял бокал и сделал глоток. Владимир открыл окно, соединяющее салон с водителем, и обратился к нему:

— Артём, покатай нас.

— Слушаюсь.

Князь закрыл окно. Эмиль опустошил бокал и поставил в бар.

— Мы от кого-то скрываемся? К чему такая конспирация?

Князь улыбнулся.

— Разве что от моих гостей. Очень милые девушки, однако уверенные, что я существую исключительно для их всяческого развлечения. Это в целом даже мило, но очень утомительно.

Маркграф чуть приподнял бровь.

— А серьёзно?

Оставив посуду, Владимир вздохнул и взял серьёзный тон.

— Эмиль, у тебя великолепная легенда, однако ввиду последних событий неактуальная. Никто не поверит, что Дмитрий после такого карьерного, хм, взлёта будет всерьёз рассматривать перспективу стать.. Кем? Тренером второсортной команды в чужой стране? — Владимир пренебрежительно отмахнулся. — К тому же я много времени и сил потратил, чтобы войти в Бородинский клуб, и не хотел бы эти усилия обесценить пренебрежением банальной осторожностью.

Эмиль задумался.

— Возможно, возможно, — протянул маркграф и повернулся к Владимиру. — Только я не знаю, чем знакомство со мной может вам помешать. Моя репутация безупречна, я дружен со многими членами Бородинского клуба. При налаживании связей даже притворяться не пришлось, нашёл много общих тем для разговоров. Я, признаться, думал, что вы, князь, нашим знакомством, наоборот, воспользуетесь.

Волконский отрицательно покачал головой.

— Точно не сейчас. Сейчас наша задача — установить личность того, кто показал вам с Дмитрием видения. И доверия у нас нет ни к кому. В свете этого у меня к тебе, Эмиль, имеется важный вопрос.

— По Ультиматуму я работаю..

— Нет, я не об этом, — прервал маркграфа князь. — В июле прошлого года некто натравил на нас демона Искушение, вручив твари мощный артефакт.

Эмиль смотрел прямо на Владимира, сохраняя на лице выражение ожидания.

— И?

— Искушение, или Соблазн, убил одного из наших друзей. Хочу знать, имеешь ли ты какое-либо отношение к этому.

Маркграф отрицательно покачал головой.

— Ничего об этом не знаю. Когда у меня появилось подозрение, что будущее вовсе не будущее, я зарёкся совершать резкие действия, чтобы не стать марионеткой в чужом спектакле.. — Маркграф прервался на полуслове. — Ты думаешь, тот, кто натравил Соблазна..

Князь кивнул.

— Да, прямо или косвенно связан с.. назовём его кукловодом. Мы собирались добраться до Соблазна и вытрясти из него ответы, но передумали. Посчитали, что и так знаем, чьих это рук дело. Но теперь вопрос снова актуален.

— Я могу как-то содействовать?

Волконский задумчиво помолчал, кивнув, а затем отрицательно качнув головой.

— Нет, я уже работаю над этим, это только вопрос времени. В этом деле, на мой взгляд, секретность важнее, поэтому предпочту работать по своим каналам.

Шолль кивнул.

— Понимаю, в этом вопросе секретность действительно важнее скорости. Возможно, мне с Дмитрием вовсе не стоит знать об этом. В любом случае к убийству я непричастен, — Эмиль задумчиво посмотрел на князя. — А если бы был?

— Нам бы пришлось до поры скрывать эту информацию, аккуратно выдав её остальным, — пожал плечами Владимир. — Судьба двух империй, как это ни цинично, важнее судьбы одного человека. Мы бы как-нибудь сгладили этот конфликт. Хорошо, что ты ни при чём, это всё упрощает.

Машина притормозила на перекрёстке и свернула на мост. За окном мелькал ночной Петроград.

— Дима говорил, что в его воспоминаниях от города остались одни руины. А островов и вовсе не стало, исчезли под водой. — сказал Владимир.

— В какой версии его видения?

— Во всех, — ответил князь. — В этом вопросе сохранялось постоянство. Ты можешь представить Берлин, Габсбург, Париж или Лондон после применения этого оружия? Смотреть на дома и прикидывать, устоят они или обратятся руинами.

Эмиль скользнул взглядом по мелькающим за окном зданиям. На вопрос маркграф не ответил, заговорив о другом.

— Наше с Дмитрием предположение подтвердилось. Ультиматум расположен в области Северного Магического узла. Где-то в Датской Марке.

Князь Волконский отрицательно покачал головой.

— Этого недостаточно, Эмиль. Если в какой-то момент мы узнаем, что кто-то хочет в своих целях воспользоваться этим оружием, нам придётся отправиться на место и уничтожить там всё. Ультиматум либо начнёт мировую войну, либо её закончит, ты это понимаешь не хуже меня.

Шолль кивнул.

— Понимаю. Но даже моих полномочий, даруемых участием в Валькирии, недостаточно, чтобы делать такие запросы, — маркграф обернулся и заглянул Владимиру в глаза. — Мне приходится действовать аккуратно, обходными путями. Как и ты, князь, я стараюсь не привлекать к своему интересу не то чтобы лишнего, а вообще какого-либо внимания.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока князь не поднял руки в жесте капитуляции.

— Прошу прощения. Меня беспокоит ситуация. Это восстание, различные подозрения. Дима получил видения уже больше года назад. И пусть, судя по видениям, до активной фазы военных действий ещё годы и годы, здравый смысл подсказывает мне: всё произойдёт куда раньше. Знания и навыки, данные Дмитрию, предполагают большую интенсивность действий, в таком случае планирование на десятки лет сомнительно.

Эмиль вздохнул.

— Да, меня это тоже беспокоит. Но дай мне время. Точное положение Ультиматума скоро станет известно.

Владимир кивнул.

— Хорошо. Мы делаем одно дело, работаем на благо своей страны. Ты — своей, я — своей.

Князь потянулся к бару и налил на двоих.