Страница 11 из 107
Дверь открылась и к нам вернулась Люда. В купальнице, даже вполне закрытом.
— Готова продолжать. Слава, ты прервала нас.. Прямо во время работы.
Девушка в моих руках дёрнулась, и было в этом движении желание перейти к членовредительству.
— Мы закончим позже, Люда. У меня появилось важное, неотложное дело.
— У меня одно важное дело! Накостылять этой.. — шипела у меня в руках девушка.
— Эй! — возмутилась Доброславова.
Но я её не слушал и тянул сопротивляющуюся Славу на выход. Только когда дверь закрылась, девушка оставила попытки вырваться и добраться до подруги.
— Идём, — потянул я возлюбленную за собой.
— Куда?
— Нибудь, — пожимаю плечами. — В уединённое место. Можем в одну из наших комнат.
Через пару минут мы остались вдвоём в комнате Славы. Девушка сразу подошла к окну и встала ко мне спиной. Я хотел подойти, но..
— Не надо. Подожди.
Останавливаюсь в двух шагах.
— Что происходит, Дима?
— С Людой? Я предупреждал, что связь надо пре..
— С тобой.
Так, это что-то из непостижимой женской логики.
— А что со мной?
Слава обернулась.
— Почему ты позволяешь ей такое?
Вздохнул, отошёл, сел на стул.
— Слава, не так давно убили Павла.
— Он здесь ни при чём!
Игнорирую и продолжаю мысль.
— Убить могут любого из нас. Всё, о чём я думаю — ваше развитие. Чтобы у всех нас было больше шансов в следующем бою. Это всё, что меня волнует. Тратя время на пререкания с Людой, я не приближаюсь к цели. А так: чем быстрее закончу — тем быстрее у меня кончатся причины оставаться с ней наедине.
— Найдутся другие, — ответила Слава. — Из-за этой.. Связи! Я сама не могу разобраться, где кончаются мои чувства и начинаются.. Проклятье!
Она снова отвернулась к окну. Я поднялся и уже собирался подойти и обнять девушку, когда она попросила:
— Пожалуйста, оставь меня одну. Мне надо подумать. Разобраться в себе.
— Слава.
— Пожалуйста.
Мысленно выругался, но настаивать больше не стал, покинув девушку. Спустился в комнату отдыха (по-хорошему — бар), имея стойкое желание выпить. Нашёл там Шемякина, тоже методично глушившего что-то крепкое. Под взглядом князя налил себе один из крепких коктейлей. Надо подумать в продуктивном русле, но мысли спрыгивали на Славу. Заставил себя сосредоточиться на Люде. Надо разобраться, почему обрубание связи не сработало. То есть я знаю, что именно произошло, Люда не захотела этой связи лишаться, и её магия оказалась сильнее моей. Всё. Только что с этим делать дальше — непонятно. Связь явно углубилась, теперь я не мог работать с ней, даже уловить. Не раз сам себя изучал, но так и не понял, каким образом Люда получает эмоциональный отклик. А поскольку я не понимаю, как связь работает, то не могу и повлиять.
— Кэтино права, — внезапно произнёс Миша.
Я посмотрел на парня, рассматривающего дно стакана. Не там ты ищешь истину, мой друг.
— Хочешь повоевать?
— Отомстить, — уточнил Шемякин.
Какие же они все молодые ещё. Даже не молодые, нет, это другое. Не понимающие.
— Не принесёт месть ни успокоения, ни облегчения. Только удовлетворение. Но ты уверен, что готов за удовлетворение платить жизнями? Мы не неуязвимы, Миша.
Шемякин поднял на меня взгляд.
— За сестру ты отомстил. И её лишь напугали.
Крыть мне было нечем.
— Я пытаюсь придумать способ добраться до.. организатора. Только до него, не превращая личную вендетту в войну между родами в лучшем случае, и между империями в крайнем.
— Из-за такого империи войну не начинают.
Я налил двойной коктейль себе и Мише, поставил перед ним.
— В том будущем, что я видел, всё началось с мелкого конфликта между небольшими родами. Конфликт долго тлел, втягивая всё больше людей, пока не началось по-настоящему. Миша, я похоронил больше друзей, чем у тебя было за всю жизнь. Не думай, что я не хочу отомстить за Пашу. Хочу.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Шемякин взял стакан и мы, не чокаясь, выпили.
— Извини, — выдохнул князь.
— И ты меня. Случившееся — моя вина. Моя ответственность. Сейчас я пытаюсь сделать всё, чтобы вы стали сильнее. Опыт вы получаете на арене. Дорастём до высшей магии, а там, сам понимаешь, с нашими желаниями придётся считаться даже императору.
Хоть кому-то смог настроение поднять. Похоже, командир и руководитель из меня совсем не такой хороший, как мне хотелось о себе думать. Первый же кризис, и уже какое-то нестроение в коллективе.
— Какой ужас, — донеслось от двери.
В бар зашёл Владимир, укоризненно на нас поглядев. Я взгляд проигнорировал, а вот Миша даже свой стакан неосознанно спрятал, потом только расслабился, сообразив, что стесняться ему нечего.
— Что вы пьёте? В погребе такие напитки есть! А вы здесь напиваетесь бурдой.
Он по щелчку пальцев вызвал кого-то из персонала и отправил за парой бутылок чего-то там, я не расслышал.
— Мне надо научить вас разбираться в правильных напитках. Очень скоро все мы станем высшей аристократией империи, самыми известными людьми во всём мире, возможно. А такое положение обязывает, знаете ли, — воодушевлённо продолжил Волконский. — Вот твой брат, Дима, в напитках разбирается.
— Не сомневаюсь, — киваю. — Особенно в дешёвых и крепких. Был у него период в жизни.
Волконский не поддался на провокацию.
— Речь идёт о настоящих произведениях искусства от мира алкоголя.
Вернулся слуга с несколькими бутылками и почему-то коробочкой сигар.
— Я познакомлю вас с последней новинкой. Бренди Вильям Таггерт. Не разбавлять, только пара кусочков льда. И не закусывать. Этот напиток надо разбавлять сигарой. Прошу.
И протянул нам коробку. Шемякин не отказался, ни от выпивки, ни от сигары. Я кивком поблагодарил Волконского, но сам не стал.
— Нет, парни. Слава мне запах табака не простит, так что без меня.