Страница 8 из 152
Глава 4
Нармин
В Азербайджане запрещено многоженство. Государство признает светский брак с одной единственной женой. И это правильно. Но иногда знание закона сопряжено с возможностью его обойти.
Я провожу с сумасшедшей мыслью Бахтияра Теймурова сделать меня второй женой бессонную ночь, но сложить в голове его логику так и не могу.
Зачем, Бахтияр? Зачем ты это делаешь?
Отказать ему Орхан не может. Я когда-то посягнула на его достоинство. На честь его семьи и имя рода. После моего возвращения он мог стребовать с меня жестокий ответ. Когда-то за побег с неверным женщин забрасывали камнями. Бахтияр же даже махр возвращать отказался. Вычеркнул меня из жизни на пять лет. Женился на достойной девушке. Переехал в Баку. Я думала, живет, не вспоминая тот злосчастный день и те злосчастные чувства, а выходит, задетая гордыня всё так же саднит.
Вопрос со мной не закрыт.
Выставив меня, как предложение, Орхан пригласил к смотринам всех. Бахтияр Теймуров решил, что я сгожусь ему второй женой.
Без его фамилии. Без защиты законом, а только традициями. Без права смотреть в глаза окружающим меня светским людям.
Я за утро выхлебала не меньше литра воды, а в горле все равно ужасно сухо. Сердце колотится так сумасшедше, что я готова попросить у мамы корвалол. А в доме наоборот поразительно тихо. Все его обитатели замерли в немом ожидании.
С террасы доносятся голоса. Среди них – моих братьев и тех же мужчин, которые уже приезжали. Теперь я знаю, что это юристы, адвокаты. Представители Бахтияра Аскер оглы Теймурова в вопросе… Нашего брака.
Сижу на стуле в коридоре, ожидая, когда меня туда позовут. Орхан сказал не отходить. А я и не смогла бы. Пальцы сжимают колени. Спина ровная, как будто к позвоночнику примотали палку.
Мышцы напряжены до судорог и ноют. Кажется, тело снова готово к побегу, а сознание просто устало бояться.
В разговоре на террасе наступает пауза, кто-то встает и подходит к двери. Она открывается. В дом заглядывает один из мужчин в дорогом костюме.
Я тоже сегодня приоделась. Как дура, наверное. Но сижу теперь в блузке и красивой плессированной юбке.
Мужчина спускается взглядом и очень вежливо просит:
– Присоединитесь к обсуждению, Нармин Шамиль гызы?
Я не уверена, что кто-то хотя бы когда-то так ко мне обращался. Невзирая на поднявшийся вихрь из паники, я встаю, услужливо кивнув.
Следую за ним на террасу.
Эти мужчины – не сваты. Ко мне вообще никто не будет свататься больше по традициям, но стол для них всё равно накрыт. Правда приезжих не интересует ни наш ароматный чай в самоваре, ни пропитанная сиропом пахлава, ни варенье. Перед ними – бумаги. Напротив на лавке – пусто.
Братья Орхан и Заур стоят в стороне. Старший кивает мне, а я недоумеваю, чтобы не сказать торможу.
Я должна сесть за стол? Я должна говорить… С мужчинами?
Видимо, да.
Юрист, который позвал меня на террасу, указывает на лавку деликатным жестом. Его я слушаюсь безоговорочно.
Стоит мне сесть, как пальцы тут же снова впиваются в колени, а я осторожно пробегаюсь по лицам серьезных, взрослых, внимательных... Сглатываю.
Их взгляды вполне дружелюбны. Я не чувствую направленного на себя презрение или опасность, но внимание сразу трех незнакомых мужчин ввергает в ступор.
Я не помню, когда общалась в последний раз с незнакомцами. Опускаю взгляд в столешницу и смотрю на пугающие бумаги.
– Не переживайте, Нармин-ханым. Мы с добрыми помыслами. Может быть вам чай выпить?
Я не хочу, но киваю.
Тяну к себе за блюдце армуд, купленный мамой ещё до скандала специально для гостей. Придерживаю пальцами и пытаюсь нести к губам. Хрусталь дребезжит о подстаканник. Этот звук разносится по террасе, а все присутствующие смотрят, как я пью.
Исход неизбежен – я давлюсь и кашляю.
Со стуком возвращаю чай на место и мотаю головой.
– Я не буду, спасибо.
Мужчины переглядываются и тот, кто сидит по центру, ловким ударом пристукивает стопку листов к столу.
– Тогда позвольте мне представить себя и своих коллег и обсудить с вами некоторые детали. Меня зовут Алекпер Гаджиев. Это Мусса Рустамзаде и Рафик Бабаев. Мы представляем здесь интересы доверителя – Теймурова Бахтияра Аскер оглы. Вы с доверителем знакомы, если я не ошибаюсь.
Киваю. Боюсь, если нужно будет говорить – смогу только квакать. Может быть юристы тоже это понимают, поэтому вопросы задают элементарные.
– Бахтияр Аскер оглы поставил несколько условий, которые мы должны соблюсти и проговорить с вами. Во-первых, подтвердите, пожалуйста, что находитесь здесь по доброй воле.
Этот вопрос приводит в замешательство. Наверное, я все же глупая кавказская провинциалка, потому что первым делом мой испуганный взгляд взлетает на братьев.
Они оба стоят в углу, хмуря брови так сильно, как никогда. Руки одинаково сложены на груди. Губы поджаты.
Проследив за моим взглядом, главный юрист-Алекпер тихонько кашляет и вежливо просит:
– Не могли бы вы ответить самостоятельно, Нармин? Это важно для дальнейшего обсуждения. Если вас принуждают – предложение наш клиент отзывает.
Я не понимаю, принуждают меня или нет. И кто: братья или сам Бахтияр? Я только понимаю, что хорошего выхода из ситуации нет.
Собравшись с духом, заставляю себя посмотреть в лицо юристу и проговариваю:
– Меня не принуждают. Брат сказал, что Бахтияр Аскер оглы хочет… Взять меня второй женой. Это всё, что я знаю.
– И вы пришли на эту террасу, потому что готовы заключить соглашение?
Мне снова хочется скосить взгляд на старшего брата, но я уже поняла, что делать этого нельзя.
Только и пауза в ответ юристов не устраивает.
– Если вам так будет проще, Нармин, мы можем попросить Орхана Шамиль оглы и Заура Шамиль оглы оставить нас наедине.
Предложение для наших мест звучит вопиюще.
Это как? Со мной разговаривать? С одной? О чем?!
Но моего ответа сейчас и не ждут. Мужчина, которого вроде бы представили Рафиком Бабаевым, проговаривает:
– Наверное, так правда будет правильнее. – Он оглядывается на братьев и очень вежливо просит: – Не могли бы вы оставить нас с Нармин Шамиль гызы наедине? Как только мы закончим обсуждать щепетильные вопросы, мы непременно пригласим вас обратно.
Это абсолютно недопустимо в нашем городке, но спорить с юристами Бахтияра Орхан не рискует.