Страница 53 из 152
Мой взгляд замирает на необычной экспозиции, которая вызывает моментальный восторг. Над глянцевой широкой платформой в воздухе зависло сразу три разноцветных шелковых платка — тонких, почти прозрачных, с мягким узором, который ловит свет и пускает его по складкам.
Их плавные, чуть рваные движения иначе, как танец не назовешь: один вытягивается выше, второй лениво догоняет, третий выжидает, скользя в стороне. Потоки воздуха раскрывают их грацию, на мгновения расправляя ткань, а потом снова собирая в мягкие волны, заставляя меня замирать — взглядом и дыханием.
С губ срывается непроизвольное:
– Это очень красиво…
И только после я понимаю, что Бахтияр следил за танцем вместе со мной. Полные восторга глаза слетают с платков на его лицо. Я не знаю, это эффект искусства или нет, но у меня спирает дыхание. В карих радужках тоже пляшут платки, откровенно и томно. Пульсируя и обвивая запястья.
Наши с мужем руки близко, но мы друг друга не касаемся. И в эту секунду мне этого катастрофически вдруг не хватает.
Я так ярко чувствую пальцами тепло его кожи, что не могу затормозить. Выгнув пальцы, незаметно для всего мира глажу костяшки. От места прикосновения по руке разбегается ток. У него, может, тоже?
Мне хочется большего, захлестывает яркой вспышкой чувственной жадности: почувствовать выпуклость вздутых вен. Скользнуть по ладони. Сжать и чтобы он сжал в ответ.
Я до сих пор помни мягкость его губ и требовательные толчки языка. Но магия момента обрывается резко. Бахтияр хмурится и ведет руку в сторону.
Я возвращаюсь глазами к платкам, пытаясь погасить вспыхнувший внутри хаотичный пожар.
Это правильно, просто больно.
Но пять лет назад ему было намного больнее.
***
Не существует места, в котором Бахтияр остался бы не замеченным. От необходимости искать темы для пустого диалога или неловко рядом молчать нас спасают подходящие к Бахтияру знакомые.
Несколько раз к нему обращаются на английском. Слушая чистую речь собственного мужа я трепещу. Вроде бы всегда знала, что он талантливый и умный, но когда на собственном опыте знакома с тем, как это сложно, уважаешь ещё больше.
А ещё смотришь иначе.
Хотя я часто после нашей новой встречи смотрю на него по-другому. Взрослее. Более трезво. Или наоборот: запоздало чуть-чуть опьянев.
Будь я смелее – попросила бы иногда разговаривать на английском со мной, но после уведенных в сторону пальцев уже не рискну.
Я знаю, что для него давно уже не желанная. Обуза похоти и чести, вот и всё.
Здесь же, в фойе, я снова встречаюсь глазами с Раилем – партнером Бахтияра, которого видела однажды в пляжном клубе.
Сегодня этот обаятельный мужчина с необычными кудряшками на голове в сопровождении красивой, светловолосой очень худой и высокой спутницы в коротком платье.
Когда Раиль разворачивается к нам и подходит, мой пульс ускоряется. Мнение важных для Бахтияра людей важно и для меня.
С мужем он играет в волнующие мое тревожное сердце гляделки. Раиль подшучивает, подначивая искристым взглядом, Бахтияр отбивает прохладой, но это не выглядит прямо-таки серьезным конфликтом.
Повернувшись ко мне, Раиль уважительно кивает, делая определенно лишний, но очень приятный легкий поклон.
У него красивая, открытая улыбка. Внимательные, глубокие глаза. Он кажется мне загадочным человеком, от которого не сквозит ни угрозой, ни подлостью.
– Ваш муж не спешит вас мне представить, Нармин, но приятно наконец-то познакомиться лично. Я о вас наслышан. Но, видимо, у Бахтияра Аскровича есть некоторые опасения на мой счет, поэтому...
– Мне тоже… Приятно.
Мямлю, а в голове стоит вопрос:
какие… Опасения?
– Бахтияр самодур, конечно, но берегите мужа, Нармин-ханым. Вы не представляете, сколько нервов стоило всему офису достать для вас билеты на этот концерт. Так старались, что один лишний комплекс достался даже нам.
– Иль… – Бахтияр обращается к нему, явно прося остановиться. Судя по тому, что Раиль улыбается мне шире и подмигивает, он уже сказал всё, что хотел.
Бахтияр тоже это понимает. Злится ли – неизвестно, но когда вскидываю взгляд на мужа – отмечаю, что его скулы заострились.
Мой взгляд спускается по плечу до пальцев, на одном из которых блестит злосчастное кольцо.
Мне все сложнее разобраться, что мы с Бахтияром друг к другу чувствуем. Где грань, которую не перейдем?
Раиль с Бахтияром ещё немного упражняются в искусстве завуалированных дружеских колкостей, а я беру пример с молчаливой высокой блондинки, которой разговоры мужчин совсем вроде бы не интересны.
– Ещё увидимся Нармин-ханым.
– Да, конечно… – Киваю, натужно улыбаясь в ответ на прощание Раиля, а потом провожаю его спину длинным задумчивым взглядом.
Зачем бередить мою душу? Зачем мне теперь ночью не спать, представляя, как Бахтияр старался достать мне билеты?
– Понравился Раиль? – По тону слышно, что Бахтияр хочет сохранить беспристрастность, но просто так подобные вопросы не задаются.
Я не думаю, что это ревность. Скорее недоверие, обижаться на которое я права давно не имею.
Поднимаю глаза на Бахтияра, задавая встречный вопрос:
– Он просил тебя меня представить? Зачем?
– Раиль любопытный. Любит всё держать под контролем.
– Твоих жен тоже?
Мы разговариваем крайне серьезно, но в эту секунду я замечаю, что уголки губ Бахтияра вздрагивают. Тонкая корка льда на радужках раскалывается и расходится трещинами.
– Мои жены это самое интересное. Конечно.
– Он показался мне хорошим.
– Он и есть хороший. Только бабник.
Такая характеристика колет в центре груди. Не хочу думать, что ближайший партнер Бахтияра плохо поступает с женщинами.
Вновь нахожу взглядом Раиля и его Ольгу. Они прекрасно смотрятся вместе, но сказать, что я чувствую между ними то, что заставляет сердце замирать от трепета, не могу.
Это есть между Марьям и Самиром. Севиль и ее мужем. Между Аскером-муаллимом и Лейлой-ханым.
Я думаю, это любовь.
Вернувшись к лицу Бахтияра, спрашиваю:
– Он обманывает?
Брови мужа изгибаются, стремясь к переносице. Ещё немного и я стану причиной недовольства, но любопытный в этом зале не только Раиль.
– Ему не приходится никого обманывать. Он пользуется популярностью среди женщин и не спешит останавливаться на одной, так как однажды уже обжегся.