Страница 117 из 140
Звали, её, кстати, Верхуслава. Мы уже говорили о ней, когда упоминали, что папа выдал ее замуж до неприличия рано по нашим меркам. Вот именно и была это свадьба, где жениху было шестнадцать годков, а невесте лишь восемь. Справедливости ради, надо отметить, что известная нам от этого брака дочь родилась только спустя 10 лет после свадьбы. Вероятно, понимали на момент бракосочетания, что возраст из ряда вон детский и следует девочку уберечь, повременить с неотъемлемыми аспектами брака.
Известен
[189]
[Добряков А.В./ Русская женщина в домонгольский период. Изд.2-е. М.:ЛЕНАНД, 2018. – С.60]
также случай, когда князь Всеволод Ольгович Киевский пришел по приглашению на свадьбу в Переяславль с женой, с боярами со всеми, а также с киевлянами. А другая свадьба, на которой женили князя Юрия Всеволодовича и Агафию Всеволодовну длилась восемь дней.
Вот как свадьбы гуляли! Вот крепкие были люди!
Совершенно иной представляется нам свадьба князя Александра Невского, из его жизнеописания, составленного Михаилом Ивановичем Хитровым
[190]
[Великий князь Александр Невский. – СПб: Лениздат, 1992, С. 38–39.]
в XIX веке.
Свадьба у святого благоверного князя не могла изобиловать языческими элементами и непристойностями. Но и здесь составитель духовно-исторической биографии не смог избежать упоминания и осыпания молодых хмелем, и обрезания косы, поедания каравая, сыра. Вместе с тем, свадьбе Александра придаются черты благообразного мероприятия, например, «молодым приготовляли место в углу под иконами». Интересно повествуется нам о многодневном праздновании с плясками и музыкой, порицаемыми церковью тогда. Хитров пишет: «Светлое пиршество продолжалось три дня. Оно сопровождалось музыкой и играми». И представляется нам уже не пиры разгульные древнерусские, а изящные балы XIX века, когда и жил автор. С другой стороны, вряд ли мы могли ждать иного повествования от священника, пишущего о жизни князя, почитаемого святым. Но Михаил Хитров был историк. Поэтому мы вполне можем верить тому, что в XIII веке княжеские свадьбы могли больше соблюдать правила религиозного благочестия, по крайней мере в антураже и церемониях бракосочетания. Это уже времена Ордынского ига, когда князья вынуждены были противостоять постоянному внешнему воздействия. На этом фоне крепла и роль Церкви, как объединяющей силы, поэтому и обрядовость на уровне власти больше ориентировалась на христианские мотивы.
Из этого описания бракосочетания Александра Невского, мы узнаем о том, что помимо каравая было еще одно сугубо свадебное блюдо – перепеча. Пекли из сдобного хлебного теста конусовидное изделие с «гранью, похожею на ананасную». Очень данное блюдо напоминает литовский и польский шакотис, который тоже представляет собой печеный вертикальный конус и печется традиционно для свадьбы. Правда, литовская легенда относит его происхождение к более поздним временам. Но, вероятно, в том или ином виде в прибалтийском регионе и в Северо-Западной Руси перепеча была известна с древних времен и уже потом мигрировала в национальные кухни различных народов. Сложно, конечно, спорить откуда и куда мигрировала. Например, перепечи являются одним из главных блюд удмуртской кухни и очень популярны там и сегодня, и совершенно не похожи на литовский шакотис.