Страница 8 из 18
Глава 2. Дилан
– Черт, дрянь, хрен собачий, вот черт! – Я постучала лбом по рулю, отчего мой высокий хвостик распался на части, как и вся моя жизнь.
В зеркало заднего вида я увидела, как у Грэв отвисла челюсть, а глаза стали большими и круглыми, как луна. Она сидела в автомобильном кресле, обнимая мистера Грибочка, пухлую мягкую розовую игрушку в форме члена. Грэв была безнадежно привязана к этой вещице. Ее мне подарила Кэл, но игрушка быстро перекочевала к моей малышке.
– Мамуля! – воскликнула она. – Бабушка очень рассердится, когда об этом услышит.
– Если не расскажешь ей, я разрешу тебе выпить мамину газировку. – Я подмазалась к Грэвити банкой колы.
– Ладно!
Наша новая жизнь в Нью-Йорке началась со сломанной тачки, которая даже не смогла докатиться до дома на Пятой авеню, и очереди из двадцати машин, чьи водители вопили и сигналили мне.
Я завозилась с ключами, пытаясь завести машину. До ворот крытой парковки оставалось буквально три метра, когда «Джимми» вдруг решил отрубиться.
– Давай, давай, давай! – я резко дернула ручной тормоз, опустила, снова дернула. Я задыхалась от злости. Гадская машина!
Когда два года назад я, гордая тем, что не приняла подачки Роу в виде отличной подержанной «Сильверадо», купила «Джимми», у него уже было больше ста шестидесяти тысяч километров пробега и заржавевшие двери, которые дребезжали на ветру, если я разгонялась больше шестидесяти километров в час. Но машина обошлась мне на пятьсот долларов дешевле, и я не удержалась от выгодной сделки. Так у меня оставались деньги на уроки плавания для Грэв и ежемесячную книжную подписку, которую порекомендовала ее учительница в детском садике. Но теперь я осознала свою ошибку.
Я снова попыталась завести машину. Ни фига. «Джимми» был мертвее карьеры Арми Хаммера.
Сзади снова пронзительно засигналили. Дорожные психи затрясли кулаками из окон, матерясь и пытаясь проскочить по встречной полосе.
– Убирай эту рухлядь с дороги, придурок!
– Научись водить механику, козел!
– Видел задницу этой дамочки? Да она может объезжать мой механизм в любое время!
Кровь прилила к лицу. Ну почему я? Вот бы жизнь перестала посылать мне уроки и подкинула больше деньжат.
Я вышла из машины, вытянула шею и осмотрела очередь из злющих водителей, пытаясь выяснить, кто из них меньше похож на психопата и кого можно убедить, чтобы помог мне подтолкнуть машину к воротам.
– Мамочка, я хочу выйти, – простонала Грэвити, стуча розовыми кроссовками по переднему сиденью.
– Через минутку, солнышко.
– Мне ску-у-учно!
Снова гудки. Снова отборный мат. Пятая авеню представляла собой улицу с четырьмя полосами движения. С одной стороны она была застроена высотными зданиями, а с другой располагался Центральный парк. Одна полоса была отведена для общественного транспорта, а другая забита грузовиками. Следовательно, оставалось две полосы, и сейчас я перегородила одну из них.
– Поможете? Мне нужно дотолкать машину до этих ворот, – я махнула в сторону здания.
Я вспотела, а под темно-синей толстовкой и широкими джинсами все чесалось. На голове был полный кавардак. Будь я плаксой, обязательно бы заревела.
– Похоже, это ваша проблема, – водитель за мной сплюнул в окно мокроту.
Что ж, я точно больше не в штате Мэн.
– Если только не желаете заплатить, – водитель окинул меня оценивающим взглядом.
– Конечно! – Я отставила бедро и мило улыбнулась. – Вы принимаете в качестве оплаты пинки по яйцам и под дых?
– Вот стерва, – буркнул он и поднял стекло.
– Мамуля! – еще громче взвыла Грэвити. – Я хочу выйти. Хочу, хочу, хочу!
– Секундочку, милая.
– Я хочу газировку!
Дрожащей рукой я достала из заднего кармана телефон. Маме или Роу звонить нельзя – я до ужаса хотела справиться самостоятельно. До ужаса не желала быть беспомощной, истеричной неудачницей, которая запарывала все, к чему прикасалась.
Вместо них я позвонила в страховую компанию, чувствуя, как вся покрываюсь нервной сыпью.
Я совершила ошибку. Не стоило сюда приезжать. Нет, правда, о чем я только думала? Я не смогла устроиться, даже живя с матерью в родном городишке, а Нью-Йорк больше раз в двадцать.
Я вышагивала взад-вперед возле багажника, дожидаясь, когда представитель компании ответит на мой звонок, как вдруг распахнулась задняя дверь «Джимми». Спустя секунду я поняла, что происходит. Грэв, устав от восьмичасовой поездки, отстегнула ремень и выскользнула из машины. Плюхнулась попой на оживленную дорогу и перекатилась на соседнюю полосу.
– Господи! – в панике завизжала я, уронив телефон на землю.
Моя дочь поднялась на дрожащих ногах, а на ее лице застыл испуг. Она шла прямо на движущиеся машины, выискивая меня затравленным, испуганным взглядом. Перед моими глазами словно вся жизнь промелькнула, и в ту же секунду ноги понесли меня к ней. В отчаянии я подавила порыв наброситься на Грэв, чтобы не напугать ее прямо посреди движения в час пик.
Внезапно и словно из ниоткуда выскочил высокий, широкоплечий мужчина, подхватил Грэвити одной рукой, сунул ее под мышку, как футбольный мяч, и бросился к тротуару.
Я рухнула на колени и закашлялась, исторгая весь оставшийся в легких воздух.
Она могла умереть. И чуть не погибла. Из-за моей идиотской невнимательности.
Моргая, чтобы сдержать слезы, я поковыляла к мужчине, держащему моего ребенка. Если точнее, он удерживал ее за щиколотки, осторожно встряхивая, словно только что разорвавшуюся пиньяту.
– Где конфеты? – пророкотал он низким, мрачным голосом. Безо всякого сюсюканья. – Я знаю, что они у тебя есть. Не прикидывайся.
– Я не прикидываюсь! – хихикнула Грэвити, пытаясь пинать воздух и размахивая руками. – Я съела все в дороге!
Вот же маленькая стукачка!
– Значит, тогда мне придется съесть тебя.
Снова смех.
– Не-ет, дядя Лайленд, мамуля тебе не разрешит! Она меня вюбит!
Мое сердце наконец успокоилось. Я вытерла мокрые руки о толстовку и прикинулась безразличной, когда подошла к ним на тротуаре.
К ним – это к своей дочери и Райленду Колтриджу. Райленд Колтридж был лучшим другом моего брата. Альфонсом.
Наглым ублюдком, который знал, что он – лучшее творение Господа. Гулящим, эгоистичным созданием, одетым в костюм от Prada. Как жаль, что этот тип был венцом творения.