Страница 45 из 66
Он несколько раз стукнул мою голову о дверь, я не удержалась на ногах и осела на землю. Рядом кто-то закричал. За спиной Рё я смутно разглядела молоденькую парочку.
– Что ты делаешь? – спросил юноша, но Рё ничего не ответил и не отпустил меня. Парень куда-то позвонил. Видимо, в полицию. Рё постепенно пришел в себя, увидел, как я сижу под дверью у его ног, и испуганно отпрянул.
Вскоре прибыл наряд, и один офицер оттащил Рё от меня подальше, а второй принялся расспрашивать у прохожих, что случилось. Постепенно собралась толпа зевак.
– Итак, правильно ли я понимаю, что вы схватили эту женщину за волосы, кричали и били ее головой о дверь? – спросил полицейский у Рё, но он только опустил голову и молчал. – Пройдемте с нами.
– Постойте! Я его знаю, – вдруг воскликнула я.
– В каких вы отношениях?..
– Мы расстались. Я вернулась домой, а он меня здесь поджидал.
– Ты ушла, не сказав ни слова! Ничего не объяснила! – хрипло прикрикнул Рё.
Полицейский снова встал между нами. Видимо, расценил инцидент как обычную ссору и несколько смягчился:
– Если можете договориться, договаривайтесь. Нет – пройдите в участок и пишите заявление. Как поступите?
Я покачала головой:
– Мы поговорим.
– Хорошо. Только на всякий случай оставьте нам, пожалуйста, свои имена и адреса.
Мы заполнили бумаги.
– На первый раз мы вас отпускаем. Но, молодой человек, руки не распускайте. Успокойтесь, внимательно друг друга выслушайте и найдите компромисс, – велел нам пожилой офицер, потом успокоил толпу. Та парочка, что вызвала полицию, недовольно проворчала, чтобы мы выясняли отношения за закрытыми дверями, а не на публике, после чего ушла в дом.
– Прости, – извинился, повесив голову, Рё, когда толпа рассосалась. – Я очень виноват. Такое больше не повторится.
– В третий раз это слышу, – изнеможенно заметила я. Сил совершенно не осталось.
– На этот раз правда. Дай мне последний шанс. Я готов на коленях просить.
– Не надо. С твоей точки зрения я правда натворила таких дел, что меня захотелось поколотить. Но я вряд ли исправлюсь. Сомневаюсь, что мы можем быть вместе.
– Стой. Я в самом деле думал только о себе. И постараюсь впредь заботиться о твоих чувствах. Конечно, ходи в эту кофейню, общайся с Саэки, если тебе так хочется.
Он хватался за любую соломинку, но мои чувства сковал лед:
– Мне что, нужно разрешение?
– А?
– Разве мне нужно твое разрешение, чтобы поступать, как я хочу?
– Я же не о том. Просто я за тебя волнуюсь, – процедил он сквозь натянутую улыбку.
Я опустила глаза. Между нами все четче проступала линия, и ни один не мог ее переступить. Я ясно это понимала.
– Да, я, наверное, действительно какая-то странная. Понимаю, почему ты решил, будто я больна. Спасибо, что переживаешь. Но прошу тебя: оставь.
Только мы с Фуми знаем, что происходило в те два месяца. Когда-то я хотела, чтобы кто-нибудь понял, но уже неважно. Какие бы я ни расточала слова, сколько бы души в них ни вкладывала, порой понять друг друга невозможно. И часто – проще махнуть рукой.
Теперь я одна. Ну и что с того?
Разве я от этого стала еще более одинокой?
Какая-то часть меня страшно перекошена. Какая-то никогда не созреет и не размягчится, сколько бы времени ни прошло. Поэтому я ранила Рё. Осознание вины и расплаты дало мне смириться с новыми синяками на руках и болью в затылке.
– Прости. Я тоже с тобой жестоко поступила.
Лицо Рё переменилось. Пропали все эмоции, осталась только растерянность, как у обиженного ребенка.
Рё отвернулся и спустился по ступенькам. Он не поднимал головы и шел чуть покачиваясь. Ни разу не обернулся.
Дома я принесла в ванную второе зеркало и внимательно изучила затылок. До крови не разбил, но шишки набухли. Они отзывались на любое прикосновение тупой болью. Нажала посильнее – и боль тоже усилилась. Сама не пойму, зачем я так сделала. Почему люди вообще с таким упоением ковыряют болячки?
Я разделась, и передо мной предстало отражение собственного тела. Поверх старых синяков темнели новые, зрелище не из приятных. Но они скоро исчезнут. Оказывается, я довольно крепкая, раз даже ничего не сломала – вселяет надежду.
Но, когда я встала под душ, почувствовала, как все горит и саднит. Домывшись, включила кондиционер и свернулась калачиком в постели, как ослабшая зверюшка. Шторы до сих пор не повесила, и меня донимало вечернее солнце. Свет пробивался сквозь веки, и вдруг я услышала шум с соседнего балкона. Тут же поднялась.
Я отодвинула стеклянную дверь и почувствовала в воздухе приятный аромат: Фуми развешивал выстиранную одежду. На балкон я не вышла, но повела носом, втягивая воздух ноздрями.
– Ты меня пугаешь, – услышала я вдруг и открыла глаза от испуга. Сосед заглядывал ко мне через ширму, и я чуть под землю не провалилась от стыда. – Чего ты там вынюхивала?
– Твою одежду…
– Воняет?
Я покачала головой. В затылке заныло.
– Очень приятный запах. Прости.
– В следующий раз хотя бы предупреждай.
– Что нюхать собралась?
– Да уж лучше так, чем молча.
– Ну, тогда с твоего любезного позволения…
Я отодвинула дверь пошире и выбралась на площадку. Фуми поглядел на мои ноги:
– Босиком?
– Хотела по дороге тапочки купить, но не сложилось.
– Да, шум вы, конечно, подняли. Даже полиция приезжала.
– Ты видел?
– Отсюда смотрел. – Фуми заглянул через перила вниз.
– Надо же, везде-то нос засунешь.
– Я просто вышел на балкон собственного дома, – нахмурился он.
– Так и я.
– Это другое.
Мы оба облокотились на перила и разговаривали через перегородку. Вечернее солнце слепило, и Фуми тоже прищурился. Дома он очков не носил. Порой пролетающий ветерок смахивал челку, и я видела спокойное лицо. Пол приятно грел ступни.
– Хорошо-то как! – улыбнулась я, а сосед нахмурился:
– Что-то ты слишком жизнерадостная для человека, к которому только что приезжала полиция.
– Ага. Оказывается, я крепкая.
– «Оказывается», ну да.
– Ха-ха-ха! – засмеялась я и положила подбородок на руки.
– Новые синяки.
– Да, он меня крепковато схватил.
– Что-то еще?
– За волосы потаскал и впечатал затылком в дверь несколько раз.
Фуми оцепенел, и я поспешила его заверить, что все хорошо. И вообще, в этот раз прохожие полицию вызвали, так что я правильно поступила, что сбежала с его территории.