Страница 73 из 83
— Меня зовут Кай, — сказал он. Каждое слово ложилось в голову тяжёлыми камнями, а затем рассыпалось в пыль. — Мы обещали защитить тебя. Это она попросила — когда поняла, что Совет уже знает правду.
— Ты врёшь, — выдавила я. Слова застревали в горле. — Моя мать была крольчихой. Она не могла…
— Нет. — Он перебил безжалостно. — Перевёртыш. Как ты. И она была правдой, а не просто знала её.
Мир рухнул. Пол подо мной разошёлся трещинами — и я провалилась в чёрную пустоту на одно мгновение. Я закричала, но звука не было. А затем снова стояла на камнях — дрожащая, мокрая от пота, с бешено колотящимся сердцем.
Это реально? Это не реально? Я не знала. Ничего не знала.
Я заставила себя смотреть на Кая. Он был единственной неподвижной точкой. Я цеплялась за его силуэт, как за спасательный круг, потому что если он исчезнет — я упаду в эту пустоту и уже не вернусь.
Хлопок. Новое перо. Оно опустилось на плечо, но я не стала стряхивать его — знала, что оно не настоящее.
Кай достал из кармана фотографию и протянул мне.
Я взяла её дрожащими руками. Пальцы не слушались. Бумага казалась то грубой, как наждак, то скользкой, будто масло.Это просто бумага. Просто фотография. Но руки тряслись так сильно, что я боялась уронить.
На ней была мама — живая, улыбающаяся, счастливая. Она держала на руках маленькую девочку — меня. А рядом стоял мальчик. Лет шести. Тёмные волосы. Серьёзный взгляд.
Я посмотрела на Кая. Это был он.
Это правда. Это правда, и я не хочу в это верить.
— Я был рядом с тобой с самого детства, — сказал Кай. Голос эхом разнёсся по павильону, отражаясь от каждой арки. — Наблюдал за тобой. Охранял. Из тени. Невидимый, но никогда не покидающий.
— Зачем ты говоришь мне это сейчас? — крикнула я. Голос сорвался, и я услышала в нём слёзы, которые не могла сдержать. — Почему ты не пришёл раньше?
Взрыв. Калейдоскоп взорвался с новой силой. Стены павильона сложились в миллион осколков, и в каждом я видела своё лицо — искажённое, плачущее, с горящими глазами.
Я не хочу это видеть. Не хочу себя видеть.
Закрыла глаза, но образы проникали сквозь веки.
Голос Кая ушёл под воду. Потом взлетел до пронзительного свиста. А после стал шёпотом матери. Потом — чужим низким смехом.Где он? Где его голос? Я потеряла его. Открыла глаза, пытаясь найти Кая в этом хаосе, но его лицо растворялось среди осколков.
Мир раскачивался, как маятник. Я упала на колени, хватаясь за пол, чтобы не улететь в эту круговерть.Держись. Держись за что-то настоящее. Но всё вокруг было ненастоящим.
Хлопок. Огромный. Тяжёлый. Чёрные перья падали на меня, липли к мокрым щекам.Это не по-настоящему. Я подняла руку, чтобы стряхнуть их, — но пальцы прошли сквозь пустоту.
Я сфокусировалась на Кае. Он стоял чёткий, ясный. Но за его спиной — на миг — я увидела фигуру на крыше. Чёрную. Она смотрела вниз. Этот взгляд прошил меня насквозь.
Кто это? Что это? Это реально?
Моргнуть. Фигура исчезла. Только небо и треснувшее стекло.Это был не яд. Я видела это. Я точно видела. Но я уже не была ни в чём уверена.
— Мне велели, — ответил Кай. Его голос пробился сквозь гул — ровный, как струна. — Тот, кто послал меня, сказал, что время пришло. Что ты готова. Что твой зверь больше не должен спать.
— Кто? — прохрипела я. Мысли рвались, как гнилые нитки. Каждая новая волна галлюцинаций уносила их в разные стороны. — Кто послал тебя?
— Ты узнаешь позже, — сказал он. — Но сейчас — ты должна принять свою силу. Иначе яд убьёт тебя. Амулета больше нет. Он не поможет.
Я чувствовала. Где-то глубоко поднималась буря. Гнев, жар, паника — всё смешалось в один тугой, пульсирующий ком, который рвался наружу.
Я не хочу. Я не хочу ничего принимать. Я хочу, чтобы это прекратилось.
— Не могу! — закричала. — Не могу, слышишь?! Не хочу!
Мир взорвался цветом. Алым, синим, чёрным, белым — всё смешалось в кровавую кашу.Остановите. Кто-нибудь, остановите это. Но никто не остановил.
Хлопанье. Тысячи крыльев. Мне казалось, что весь павильон наполнился чёрными тенями.Они кружат вокруг меня. Они ждут. Но я видела только пустоту.
Зажмурилась, сжала голову руками, прижала ладони к ушам, пытаясь заглушить этот рёв.Это не по-настоящему. Я повторяла это снова и снова, как заклинание.
Открыла глаза — Кай стоял на том же месте. Неподвижный.Он ждал.
Жгучий спазм ворвался в каждую клетку, в каждый сустав.
Нет. Нет, только не это. Пожалуйста.
Я упала на колени. Тело рвалось изнутри. Кожа горела. Мышцы наливались силой.
Что происходит? Что со мной происходит?
Сквозь слёзы я увидела — на руках загораются руны. Голубые. Потом алые.
Они побежали по стенам. По полу. По треснувшему куполу. Весь павильон озарился ими.
Я не хочу этого. Я не хочу быть этим.
Но руны уже светились на моей коже, и я не могла их остановить.
— Ты можешь, — сказал Кай. — Ты всегда могла.
Новая волна огня скрутила мышцы. И вместе с ней пришла самая сильная волна безумия.
Я не выдержу. Я сломаюсь.
Но я не сломалась. Я просто кричала.
Видела себя со стороны. Маленькую фигурку, объятую алым сиянием.
Это я? Это правда я? Не узнавала себя.
Ворон на куполе. Он смотрел на меня немигающими чёрными глазами.Обычная птица.
Из горла вырвался вой.
Мир качался. Руны пульсировали в такт сердцу. Голоса — мамин, Кая, сотни других — сливались в один рёв.
Есть ли я вообще. Растворяюсь. Исчезаю.
— Ты сильная, — говорил Кай. Голос — спокойный, ровный. Будто он видел это сотни раз. — Ты всегда знала, кто ты. Просто боялась себе признаться.
Я боялась. Я до сих пор боюсь.
Но я цеплялась за его слова, как за нить. Нить рвалась — но я хваталась снова. Снова и снова.
Чёрные крылья. Красное небо. Падающие перья. Лицо матери. Лицо Кая. Чужой немигающий взгляд из темноты.Все они были одним лицом. Я не знала, кому верить. Я не знала, чему верить.
Жар нарастал. В каждой клетке. В каждой косточке. Лава текла по венам. Выжигала всё старое.
Оставляла только новое.Я умираю. Я рождаюсь заново. Не знала, что хуже.
Я кричала. Звук тонул в собственном ужасе и агонии.Пожалуйста, пусть это закончится. Пожалуйста.
Тишина упала внезапно. Как обухом по голове. Я замерла, боясь дышать, боясь, что тишина — это просто ещё одна галлюцинация. Но она была настоящей.
В тишине — только пронзительный крик птицы. Далёкий. Почти ласковый, но от него по коже пробежали мурашки. На обломке колонны — чёрный ворон. Он смотрел на меня. Обычная птица.