Тёмная Жажда

Он ускорил темп. Я чувствовала, как его пальцы двигаются быстрее, как он надавливает на нужные точки, как большой палец продолжает сводить с ума, заставляя меня выгибаться снова, прикусывать губу, чтобы не закричать. Грудная клетка ходила ходуном, влага стекала по моим бёдрам, оставляя влажные следы на коже. Мир вокруг схлопывался, оставался только он — его руки, его дыхание, его присутствие, заполняющее всё пространство. Чувствовала, как приближаюсь к краю — каждая клетка вибрировала в ожидании, тело переставало слушаться разума, подчиняясь только его ритму.

— Джей…

Я кончила с его именем на губах. Меня трясло — мелкая, судорожная дрожь прошла от пальцев ног до макушки. Он смотрел мои в глаза, будто хотел видеть, как ломаюсь, как таю, как исчезаю в его руках. И это действительно происходило.

Я не могла дышать. Не могла думать. Только чувствовать, как волна удовольствия медленно отступает, пустоту. Закрыла глаза, пытаясь восстановить контроль, но тело всё ещё слушалось его ритма. Пальцы судорожно вцепились в плечи Джейсона, и я не могла понять, хочу ли оттолкнуть его или притянуть ближе.

Он медленно убрал свою руку. Довольно улыбнулся, а затем поднёс пальцы к губам — влага всё ещё блестела на его коже — и облизнул их, медленно, смакуя, не отводя взора от моих глаз.

— Мне понравилось то, что я увидел, — произнёс Джей, и в его ровном, бархатном голосе слышалось хищное удовлетворение. — Запомни, теперь только я буду смотреть, как ты кончаешь.

Попыталась взять себя в руки, но тело ещё не вернулось — ноги подрагивали, сердце тяжело билось где-то в горле.

— И чтоб ты знала, — добавил он, и голос его стал ледяным, — как будущий альфа, я никогда не дам разрешения на твой союз с опозорившим себя кланом Воронов. Никогда.

Я моргнула. Секунду слова не имели смысла, а потом сознание щёлкнуло, собирая разрозненные куски в одно целое. Вот почему всё это! Алкоголь, пьяные выходки. Весь вечер его злило присутствие Луциана рядом со мной. Просто Джей в очередной раз не мог подавить свои гребаные инстинкты самца, который увидел, что его игрушкой кто-то заинтересовался. Ему было плевать на меня — ему было важно, чтобы никто другой не получил этого. Я для него — вещь. Трофей. Очередная самка, которую нужно пометить.

Вцепилась пальцами в край раковины, чувствуя, как ногти скребут по мрамору.

— Это не твоё собачье дело, — выплюнула ему в лицо. — И вообще, ты пока не альфа.

Глаза Джея потемнели, зажглись жёлтым, звериным огнём. Низкий рык сорвался с его губ, а клыки удлинились, блеснув в полумраке. Он схватил меня за подбородок — резко, больно, пальцы впились в кожу. В его взгляде не было ничего человеческого — только зверь. Только голод. Только собственничество.

— Ты будешь всегда рядом со мной, — каждое слово звучало как удар. — Это не обсуждается.

— В качестве кого? Разве у тебя уже нет девушки? — прошипела, пытаясь высвободиться.

Он рассмеялся. Тихо, зло.

— Если ты о Кристине, то она просто постельная грелка. Запомни, Джули, у оборотней не бывает девушек. Бывают лишь самки для спаривания — или его пара.

— И ты хочешь, чтобы я стала твоей подстилкой вместо Кристины? — спросила, чувствуя, как внутри закипает злость.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— А ты справишься? — его голос стал тише, в нём появился холодный интерес. — Сможешь дать мне то, что нужно? Хватит опыта? Или ты даже не знаешь, как брать член в рот?

Его взгляд вдруг потяжелел, на шее вздулась вена.

— Сколько в твоей деревне нашлось парней, которые успели тебя трахнуть? — едко спросил Джей. Каждое слово было пропитано презрением. — Или ты была слишком хорошей девочкой для них? Ждала принца на белом коне?

Кровь прилила к щекам.

— Достаточно, чтобы понять, что секс с тобой меня не интересует, — соврала, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Не собиралась признаваться, что никого не было. Никогда. Что он был единственным, кто коснулся так, что голова пошла кругом. И что этот оргазм, от которого до сих пор не могла прийти в себя, был первым в моей жизни.

Он замер. На секунду. Тишина стала вязкой, как смола, — ни звука, ни движения. Даже время застыло.

А потом он взорвался.

— СУКА! — рявкнул Джей, и его кулак с глухим, тяжёлым звуком врезался в зеркало позади меня.

Стекло взорвалось тысячей осколков. Они посыпались дождём, задевая плечи, спину, волосы — холодные, острые, как сотни маленьких лезвий. Вжалась в столешницу, инстинктивно прикрывая лицо руками.

Он рванул их в стороны одним движением — даже не напрягся, будто моё сопротивление ничего не стоило. Затем схватил за подбородок, дёрнул резко вверх, заставляя смотреть прямо в глаза. Кровь с его разбитых костяшек капала мне на кожу — горячая, липкая, она стекала по подбородку, смешиваясь с влагой на моих губах.

— Не беси меня, Джули, — прорычал Джей. — Иначе прямо сейчас докажу, насколько все они были ничтожны. Я трахну тебя так, что забудешь, как дышать. Будешь кричать моё имя до тех пор, пока не сорвёшь свой чудесный голосок. И не надейся, что всё закончится, когда ты попросишь. Я остановлюсь только когда сам захочу. А потом начну снова.

В коридоре послышались шаги. Близко. Совсем близко.

Я запаниковала. Джейсон не двинулся.

Он слышал их. Я видела это по тому, как дёрнулся его кадык, как напряглись мышцы шеи.

Шаги затихли у самой двери. Кто-то остановился. Замер. Прислушивался. Я перестала дышать. Сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как каждая секунда растягивается в вечность.

Дверная ручка дёрнулась. Один раз. Не сильно. Потом второй. Словно тот кто за дверью проверял, заперто ли. Не настаивал. Просто пробовал.

— Отпусти, — прошептала как можно тише. — Отпусти меня, придурок! Нас услышат!

Он не шелохнулся. Только склонил голову чуть набок, разглядывая меня так, будто я была его, без остатка. Будто шаги за дверью не имели значения. Будто он действительно был готов позволить им войти и увидеть всё.

И тогда до меня дошло.

Ему всё равно. Если его застанут здесь, в женской комнате, с прижатой к столешнице девушкой, с разбитым зеркалом, с кровью на костяшках — что с того? Он Пейкерман. Наследник. Будущий альфа. Ему всё простят. Спишут на молодость, на горячую кровь, на то, что «мальчик есть мальчик». А я? Дочь предателей. Самозванка в этом мире. Та, кого и так едва терпят. Если нас застукают, меня просто сожрут.

Я перестала бороться. Замерла в его руках, чувствуя, как бешено колотится моё сердце.