Тёмная Жажда

Глава 13. Пепел клана

Глава 13. Пепел клана

«Иногда молчание — единственный способ защитить себя. А иногда — единственный способ предать»

Несколько дней в академии пролетели как один долгий, тягучий сон. Я старалась не привлекать внимания. Моя тактика была проста: затаиться и переждать. Дожить до ужина с родителями Джейсона — там начнётся моя игра.

Всё ещё помнила его пальцы внутри — как они двигались, растягивали, заполняли, доводили до грани, за которой уже не оставалось ничего, кроме удовольствия. В ушах звучал его шёпот:«Я всегда буду твоим худшим кошмаром» . Но теперь, вспоминая это, я не чувствовала ярости. Только улыбку. И тихое, тёмное предвкушение.

Потому что у меня был план.

Слова Луциана звучали в голове снова и снова.«Ты можешь бороться. Можешь учиться контролировать силу. Вместе у нас есть шанс». Тогда я не была готова ответить. Слишком много страха, слишком много вопросов. Но сейчас… сейчас я видела иначе. Его предложение перестало быть просто словами. Оно стало возможностью. И ужин в доме члена Совета — идеальное место, чтобы начать. Узнать их слабые места, понять, как они мыслят, найти то, что можно использовать против них.

Я хотела мстить Совету. За родителей. За ложь. За всё, что они у меня отняли.

Сегодня первым по расписанию значился урокИстория кланов и политика» . Я вошла в класс за несколько минут до звонка, надеясь найти знакомое лицо. Но место рядом с Элис уже было занято. Девушка заметила моё замешательство и виновато улыбнулась.

Я обвела аудиторию взглядом. Два свободных места: одно — рядом с одной из подпевал Кристины, другое —с Луцианом. Судьба сама сводила нас вместе.

Едва мы устроились за партами, как вошёл мистер Вудс.

Безупречный костюм. Идеальная осанка. Взгляд, который, казалось, видел каждого насквозь.

Сегодня поговорим о равновесии, — начал он без приветствий. — О правилах, которые нас защищают. И о последствиях для тех, кто их нарушает.

Он щёлкнул пальцами — над ладонью повисла голографическая карта. Клан Воронов был отмечен серым. Все остальные — золотом.

— Почему Вороны серые? — поднял руку парень с заднего ряда. — Они ведь были хранителями знаний.

Вудс медленно повернулся. На губах — тонкая улыбка.

— Вороны славились мудростью, алхимией, артефактами. Именно это и стало их гибелью. Их обвинили в том, что знания вышли за допустимые границы, что они создавали артефакты, способные манипулировать природой оборотней, и передавали их Ордену Охотников.

Кто-то ахнул.

— Но как это доказали? — спросил другой студент.

Вудс сделал паузу. Его взгляд на секунду задержался на Луциане — так коротко, что я почти не заметила.

— У Совета были неопровержимые улики. Глава Воронов подписал соглашение — ценой собственной жизни он выторговал право на существование для младшего поколения. Выжившие получили право на жизнь при условии, что никогда не восстановят клан, не будут заниматься запретными практиками и не оспорят решение Совета.

Он развёл руками.

— Если кто-то нарушит договор — они будут уничтожены. Все. Без исключения.

Тишина.

Напряжение сгущалось в воздухе, как перед грозой.

Вудс переключил голограмму.

— Идём дальше. Сегодня разберём структуру Совета…

Я смотрела на доску. Но ничего не видела.

В голове крутились его слова.

«Запретные практики… если нарушат договор — будут уничтожены»

Повернула голову. Луциан сидел неподвижно. Лицо — каменная маска.

Только руки под партой были сжаты в кулаки. Костяшки побелели.

Я накрыла его руку своей ладонью.

Он вздрогнул. Медленно, будто с трудом, посмотрел на меня.

В его глазах плескалась боль. Та самая, которую я видела в своём отражении по ночам.

— Я понимаю тебя, — прошептала я, едва шевеля губами.

Он задержал взгляд на моём лице. Потом закрыл глаза и медленно выдохнул.

Будто отпуская что-то, что сжимало его грудь долгие годы.

Моя ладонь так и осталась лежать на его кулаке.

Джейсон

Она сидела через два ряда от меня. Рядом с ним.

Луциан что-то сказал ей, и она повернулась к нему. Слушала. Не меня. Его.

Я смотрел на её затылок. На светлые волосы, которые вечно лезли в лицо. На то, как она поправляла воротник формы — машинально, не замечая.

А потом она накрыла его руку своей ладонью.

Я замер.

Она что, издевается? Здесь? При всех?

Луциан не отдёрнул руку. Он вообще не шевелился. Только смотрел на неё с этим своим дурацким спокойствием, от которого меня всегда тошнило.

О чём она думает? Злится на меня? Боится? Или ей просто… всё равно?

Эта мысль ударила больнее, чем пощёчина отца.

Я сжал ручку так, что пластик треснул. Острые края впились в ладонь, но я не разжал пальцев.

«Ты будущий альфа клана, — сказал я себе. — Такая, как она, не нужна тебе».

Уговаривал себя вновь и вновь.

Джули

Подняла глаза и случайно встретилась взглядом с Джейсоном.

Он сидел, подавшись вперёд, плечи напряжены, шея вытянута, как у зверя перед прыжком. Смотрел только на нас. На Луциана, который всё ещё касался моей руки. В его взгляде было не просто раздражение — это была ревность. Голая, дикая, беспомощная.

Я поспешно отдёрнула руку и села ровно.

К счастью, раздался звонок. Записала домашнее задание и, не дожидаясь, пока гнев Пейкермана выльется на меня, выскользнула из класса.

Но далеко уйти не получилось.

Меня схватили за локоть — грубо, до боли. Джейсон прижал к стене, наклонился к уху, и его голос, тихий и шипящий, обжёг кожу:

Он прижал меня к стене — грубо, сильно, так, что на коже наверняка останутся синяки. Его голос, тихий и шипящий, обжёг ухо:

— Ты решила поиграть с моей матерью? Он мне рассказала о намечающемся ужине и нашей неземной любви. Умно. Но грязно.

— Это ты называешь грязным? — я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он держал мёртвой хваткой. — То, что ты сделал со мной в своей квартире, намного грязнее.

Его глаза потемнели. Стали почти чёрными.

— Поверь Андерсон, это было лишь начало.

Он затащил меня в пустой подсобный класс — тёмный, тесный, пахнущий пылью и старыми книгами. Прижал лицом к стене, заломив руку за спину. Я почувствовала холод штукатурки на щеке.

— Знаешь, сколько девушек хотели бы быть на твоём месте? — прошептал он.

— Но скольких из них ты хотел по-настоящему? — прошипела я, уткнувшись носом в холодную стену. — Признай, Джей. Ты до одури желаешь дикарку из леса.