Страница 39 из 74
Я ушла в свою крошечную подсобку под лестницей. Мне нужно было переодеться, смыть с лица серость бессонной ночи и снова надеть свою броню — коралловый фартук и «Пыльную розу».
Я стояла перед маленьким зеркалом, поправляя медное каре, когда услышала цокот каблуков. Слишком уверенный, слишком знакомый.
— Ой, какая прелесть! Неужели это наше «бакалейное недоразумение» сотворило?
Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Этот голос я узнала бы из тысячи. Леонора.
Я вышла из подсобки. Леонора Сюсина стояла за моим прилавком. На ней было белое пальто, а в руках она сжимала большой пластиковый стакан с ярко-красным свекольным смузи. Она смотрела на торт, и в её глазах не было восхищения. В них была чистая, концентрированная ненависть хищницы, которая увидела, что её добыча не просто жива, а процветает.
— Стас говорил, ты печешь какой-то хлам, — Леонора лениво поправила волосы рукой, на которой сверкал мой — нет, уже её — сапфировый браслет. — Но Глеб Борисович так распинался о твоих талантах на вчерашнем ужине… Пришлось заехать посмотреть.
Она подошла к торту вплотную. Расстояние между краем её стакана и белоснежным кремом составляло не больше десяти сантиметров.
— Красиво, — пропела она, и её губы растянулись в хищной улыбке. — Жаль только, что белое так легко испачкать. Один неловкий жест — и твоя карьера кондитера закончится, не начавшись. Мэр очень не любит неаккуратность.
Она медленно, демонстративно начала наклонять стакан со смузи прямо над верхним ярусом торта. Красная, густая жидкость подступила к самому краю пластика.
— Что ты делаешь? — мой голос был тихим, но в нем звенела сталь.
— Ой, Варечка, у меня так дрожат руки в последнее время… — Леонора сузила глаза. — Наверное, это стресс от того, что твой муж никак не может выселить тебя из нашей будущей квартиры. Помоги мне, подпиши бумаги, и тогда, возможно, я не пролью этот сок.
Я посмотрела на торт, в который вложила всю свою душу и ярость этой ночи. Посмотрела на Леонору. И в этот момент я поняла: она боится. Боится этого торта, этого золота, этой моей новой силы. Потому что этот торт был доказательством того, что я больше не пыль.
Леонора дернула рукой, имитируя случайное падение капли.
— Оп! — выдохнула она, и алая струя смузи устремилась вниз, к безупречно белой поверхности моего шедевра.