Страница 2 из 74
Я потянулась к вешалке, и в этот момент из внутреннего кармана что-то выпало. Небольшая, узкая полоска бумаги спланировала на коврик в прихожей.
Я наклонилась и подняла листок. Это был чек.
«Золотой Век. Ювелирный дом», — прочитала я в заголовке.
Глаза непроизвольно побежали вниз, к итоговой сумме. У меня перехватило дыхание. Цифры заплясали перед глазами. Сто пятьдесят тысяч рублей.
Сто пятьдесят тысяч? Это же... это же пять наших старых холодильников. Это три моих годовых зарплаты с учетом всех премий.
Я дрожащими пальцами вчиталась в название товара: «Браслет женский. Золото 585 пробы. Вставки: сапфиры натуральные, бриллианты».
Сапфиры. Мои любимые камни. Я когда-то, лет десять назад, стояла у витрины и просто смотрела на них, а Стас тогда обнял меня за плечи и сказал: «Будет у тебя такой, Варя. Обязательно будет. Я горы сверну, но подарю».
Я прижала чек к губам, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Боже, а я-то думала... Я-то злилась на него за эти вечные задержки, за холодность, за то, что он перестал замечать мой новый халат. А он копил. Он, оказывается, всё это время помнил. Настоящие сапфиры.
Он купил его вчера вечером. В чеке стояла дата и время — девятнадцать сорок. Как раз тогда он позвонил и сказал, что «застрял на инвентаризации базы».
«Глупый мой, — всхлипнула я, вытирая глаза кулаком. — Партизан. Хотел эффектно появиться».
Я аккуратно положила чек обратно в карман. Пусть думает, что я ничего не видела. Пусть будет сюрприз.
В прихожей заскрежетал ключ. Сердце ухнуло куда-то в желудок, а потом забилось часто-часто, как пойманная птица. Я быстро поправила платье, провела ладонями по бедрам и выбежала в коридор.
Дверь открылась, впуская в квартиру струю холодного ноябрьского воздуха и терпкий запах его нового парфюма. На пороге стоял Стас.
Он выглядел безупречно. Темное пальто, идеально выглаженная сорочка, которую я полночи утюжила через марлю, свежая стрижка. В руках он не держал ни цветов, ни коробок. Но я знала — подарок в кармане. Маленький, тяжелый, с синими искрами сапфиров.
— Стас! — я бросилась к нему, готовая расцеловать эти вечно сухие губы. — С праздником, дорогой! Двадцать лет! Ты представляешь?
Я потянулась, чтобы обнять его за шею, но он как-то странно отстранился. Движение было резким, почти брезгливым. Мои руки повисли в воздухе.
— Варя, подожди, — глухо сказал он, не снимая пальто. — Нам надо поговорить. Серьезно.
В его голосе было столько холода, что он, казалось, перекрыл жар от духовки в кухне. Внутри у меня что-то оборвалось. Радость, которая секунду назад распирала грудь, начала стремительно испаряться, оставляя после себя липкий, серый страх.
— Конечно, — пролепетала я, пытаясь сохранить улыбку. — Давай за стол. Там рыба, я всё приготовила... Ты же любишь форель.
— К черту рыбу, Варя, — Стас наконец поднял на меня взгляд.
Его глаза были пустыми. В них не было ни тепла, ни чувства вины, ни даже злости. Только какая-то деловая решимость, с которой он обычно подписывал накладные.
— Нам нужно развестись. Прямо сейчас. Я ухожу.
Тишина в прихожей стала такой плотной, что я услышала, как в кухне, за закрытой дверью, особенно громко и торжествующе капнула вода из неисправного крана.
Кап.
Всё.
Кап.
Двадцать лет жизни.
Кап.
Сапфировый браслет в его кармане, который, как я вдруг отчетливо поняла, предназначался вовсе не мне.