Страница 42 из 96
— Я действительно считала тебя больной, Лиана. После смерти Рована наша семья уже пережила одну историю, когда горе и страх… — Верена обрывает себя. — Я видела знакомые признаки. Лекарь подтвердил мои опасения. Я хотела, чтобы ты отдохнула в безопасном месте.
— Не говорите, что хотели как лучше.
Фраза выходит спокойно. Наверное, поэтому свекровь наконец перестаёт держать подбородок так высоко.
— Я как раз собиралась это сказать, — признаётся она.
— Тогда оставьте себе. Мне достался результат: мои слова записывали как симптомы, мои бумаги уносили, а потом меня отправили в крепость, которую готовили сжечь. Хорошие намерения ни разу не открыли эти ворота.
Кайрен берёт протокол комиссии. Внизу стоят его подпись и подпись Верены как старшей женщины дома. Он долго смотрит на них, затем кладёт лист перед матерью на доску.
— Ты убеждала меня, что дома ей опаснее, — говорит он. — Ссылалась на то, что уже видела такое раньше.
Верена прижимает ладонь к застёжке плаща.
— И видела, — подтверждает Верена.
— С Селестрой?
Офицер Морвеля неподалёку перестаёт возиться с перчаткой. Дейр замечает это и отправляет его проверить дальний пост. Тот уходит нехотя.
Я раскрываю старую книгу выплат. Обычные строчки тянутся год за годом: жалованье, содержание домов, помощь вдовам служащих, пожертвования приютам. Кайрен читает левую страницу, я правую. На седьмом году после смерти Рована появляется ежеквартальный перевод Белому аббатству.
Получатель обозначен двумя словами: «С. Вальдер».
Следующая выплата сделана через три месяца. Потом ещё одна. Они идут до нынешнего года, всегда одной суммой, всегда с личным подтверждением Верены.
Кайрен поворачивает книгу к матери.
— Кто это?
Верена не приближается. Ветер подхватывает край её плаща и бьёт тканью по решётке.
— Белое аббатство принимало пожертвования нашего дома.
— Они записаны отдельно, — я указываю на соседнюю строку. — Здесь указан получатель. Имя начинается на «С».
Кайрен перебирает известных родственников вслух, быстро, почти сердито. Ни одного подходящего имени среди живых нет. Он возвращается к странице и находит первую дату: через два месяца после официального извещения о смерти вдовы Рована.
— Мама, — произносит он уже без генеральской твёрдости. — Кому ты платила все эти годы?
Верена смотрит на сына через железо. На её лице всё ещё держится привычное спокойствие, но перчатку она наконец стягивает и комкает в голой ладони.
Она молчит слишком долго.