Страница 38 из 96
Писарь замечает исчезновение стопок и спрашивает, кто распорядился нарушить порядок хранения.
— Я, — отвечает Корн. — Можете записать.
Нельс записывает слишком охотно.
Вечером ветер меняется. Дым от наружных костров тянется к крепости. Морвельские солдаты жгут сырые ветки, и двор наполняется запахом, от которого дети начинают кашлять. Кайрен требует перенести костры. Офицер за стеной делает вид, что не слышит человека без командования.
Дейр приходит сам и приказывает убрать огонь ниже по склону. Его исполняют, но с задержкой, достаточной, чтобы показать границу власти. Полковник остаётся у ворот.
— Ревизор вылетел, — сообщает он. — Потом погода закрыла северный перевал. Где он сейчас, неизвестно.
— А предупреждение?
— Комиссия не разрешила общую передачу. Ремар получил короткий ответ, потому что он был адресным. Остальные — нет.
Один госпиталь сможет прекратить выдачу. Три новых начнут её утром.
Кайрен смотрит на карту так долго, что контуры дорог расплываются под тенью его плеча. Я вспоминаю первый день и слова Освина: цистерна, западный проход, сигнальная башня. Тогда башня показалась остатком старой крепости, такой же бесполезной, как проржавевшие кольца для факелов.
— Освин, — зову я. — Для чего использовали башню?
Старик поднимает голову от связки ключей.
— До военных кристаллов? Для всего. Пожар, нападение, обвал дороги. Днём зеркала, ночью цветной огонь.
— Соседние посты её увидят?
— Если тучи не лягут на хребет, увидит Дозорная скала. От неё — Ларна и перевал. Только башня тридцать лет молчит.
— Почему?
Освин морщит нос.
— Лампа заела, зеркала слепые, лестница местами злая. Когда поставили кристалл внизу, чинить не стали.
Кайрен уже сворачивает предупреждение до старого сигнального кода: опасная поставка, номер партии, прекратить выдачу, подтвердить приём. Освин читает, водит узловатым пальцем по строкам и вычёркивает половину.
— Башня не писарь. Столько не скажет. Дадим «лекарство — опасность», складской знак и запрос свободного канала. Если Скала ответит, остальное передадим повтором.
Снаружи люди Морвеля закрыли дороги и военную связь. Над ними пока остаётся небо.
Освин снимает со стены самый длинный ключ.
— Поднимайтесь, госпожа. Посмотрим, вспомнит ли старая башня, как говорить.