Страница 7 из 74
— Но однажды я уже решил, что понимаю, как работают ее конструкции. Второй раз рисковать вами не хочу.
— Я не вещь, которой можно рисковать или не рисковать.
— Знаю.
Он сказал это спокойно, без попытки спорить. От этого возражать стало труднее.
— Тогда договоримся иначе, — сказала я. — До изучения документов я не буду проводить длительные эксперименты с открытым зеркалом. Но раму, питание и внешние линии проверю.
Дарен подумал.
— Хорошо.
— И не отдавайте прислуге распоряжений не впускать меня в мою комнату.
В его глазах мелькнуло раздраженное веселье.
— Я не настолько безумен.
— Мы знакомы всего три месяца.
— Теперь у вас есть возможность проверить.
Я поднялась.
— Еще один вопрос.
— Да?
— Эвелина знает мое имя.
Улыбка исчезла с его лица.
— Вы произносили его рядом с зеркалом?
— Вчера?
— Да.
Он задумался.
— Возможно, когда мы вошли в комнату.
— Она знает, что я ваша новая жена.
— Это могла понять из разговора.
— И знает содержание договора.
Дарен нахмурился.
— Какую часть?
— Что вы не требуете от меня любви.
— Я не говорил этого рядом с зеркалом.
— Я тоже.
Теперь он испугался по-настоящему. Не сильно, но я заметила.
— Что еще она сказала?
Я вспомнила ее слова: «Он произносит твое имя иначе».
Пока я решила не повторять их.
— Пока все.
Дарен смотрел на меня дольше обычного. Я не отвела взгляда.
— Нотариальный представитель скоро придет, — сказал он.
— Помню.
— Возможно, постоянную печать стоит отложить.
Предложение звучало разумно, а потому настораживало.
— Почему?
— Вы сказали, что зеркало реагирует на временную.
— Я сказала, что это возможно.
— Если постоянная усилит связь, лучше подождать.
Я кивнула.
— Согласна.
Дарен потянулся к звонку.
— Попрошу перенести процедуру.
— Нет.
Он остановился.
— Почему?
— Сначала хочу еще раз проверить реакцию на временную печать.
— Лиана.
— Без открытого стекла.
Он сжал челюсть.
— Хорошо.
Мы поднялись вместе.
У двери спальни Дарен остановился. Его взгляд задержался на ручке.
— Вы давно сюда не входили? — спросила я.
— Два года.
— После смерти Эвелины?
— Да.
— Но вчера вошли.
— Да.
— Почему?
Он посмотрел на меня.
— Потому что это больше не ее комната.
Ответ был простым, но я все равно первой отвела взгляд.
Я открыла дверь.
Ткань по-прежнему закрывала зеркало.
Я достала пластину и подняла левую руку с временной печатью.
Первая линия загорелась.
Дарен остался у двери.
— Видите?
Он подошел.
Вторая линия вспыхнула.
Я отодвинула руку — обе погасли.
— Еще раз, — сказал он.
Я повторила.
Результат не изменился.
Дарен встал рядом. Так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь рукав.
Сделала вид, что не заметила.
— Теперь вы.
— Что?
— Поднесите руку.
Он послушался.
Ничего.
— Ближе.
Дарен поднес ладонь почти к раме.
Пластина не отреагировала.
Я нахмурилась.
— Значит, дело не просто в браке.
— А в чем?
— В конкретном носителе.
— В вас?
— Или в печати хозяйки.
Дарен опустил руку.
— У Эвелины была такая же.
— Постоянная?
— Да.
Я посмотрела на ткань.
Схема складывалась медленно и неприятно.
Зеркало принадлежало первой хозяйке дома. После ее смерти его признали неактивным. Через два года появилась новая женщина с той же юридической ролью — и запись проснулась.
— Лиана.
Я не сразу поняла, что Дарен обращается ко мне.
— Да?
— Отойдите от зеркала.
— Я ничего не делаю.
— Вы уже минуту смотрите на него.
Я перевела взгляд на Дарена. Он стоял совсем близко. В темно-серых глазах снова проступило золотое кольцо.
— На ткань, — сказала я.
— Я знаю.
— Тогда почему просите отойти?
— Потому что мне это не нравится.
В его голосе не было приказа. Только честное признание.
Я отступила.
Дарен едва заметно выдохнул.
— Вы думаете, она может причинить мне вред?
— Я не знаю, на что способна эта запись.
— Но знаете больше, чем говорите.
— Да.
— И это начинает раздражать.
— Понимаю.
— Хорошо.
Я скрестила руки.
— Тогда перестаньте отвечать так спокойно.
Он приподнял брови.
— Вы предпочли бы, чтобы я кричал?
— Нет.
— Тогда я не понимаю, чего вы хотите.
Несмотря на происходящее, я рассмеялась. Коротко и совсем не к месту.
Дарен посмотрел на меня, и его лицо смягчилось.
Я первой отвела взгляд.
— Нам нужны планы стены, — сказала я. — И схемы всех контуров в этой части дома.
— Будут.
— Старые тоже.
— Насколько старые?
— До брака с Эвелиной, за время ее жизни здесь и после ремонта.
— Я распоряжусь.
— Экспертизы зеркала.
— Да.
— И документы по пожару.
На последнем слове он замолчал.
— Дарен.
— Получите.
— Все?
— Все, что у меня есть.
Я внимательно посмотрела на него.
— Это не одно и то же.
— Другого пока не будет.
Я могла спорить до вечера, но смысла не видела.
Он уже решил, какую часть правды готов открыть.
Я уже решила, что найду остальное.
Через полчаса прибыл нотариальный представитель.
Установку постоянной печати перенесли на следующий день: мы сослались на необходимость проверить старые контуры дома. Нотариус удивился, но спорить не стал.
Временную ленту продлили еще на сутки.
Когда мастер активировал продление, запястье слегка нагрелось.
Почти одновременно сверху донесся тонкий звон — будто ногтем провели по краю бокала.
Дарен услышал его тоже.
Мы переглянулись.
Нотариус ничего не заметил.
— Что-то случилось? — спросил он.
— Нет, — ответила я.
Дарен промолчал.
Через несколько минут я вернулась в спальню одна.
На этот раз к зеркалу не подошла. Контрольная пластина лежала на столе, и все три линии горели.
Я посмотрела на временную печать, потом на ткань.
Связь больше не была предположением.