Страница 66 из 74
Я проверила скрытый контур. Темно. Разговорный слой тоже молчал.
— Открывай четверть.
Ардис повернул регулятор.
Сначала ничего не произошло. Затем внутри рамы проступило серебристое свечение. Оно пошло не к стеклу, а к переходнику, дальше — в пустую пластину.
Первый узел приемника загорелся.
— Поток стабильный.
— Температура? — спросил Дарен.
— Пятьдесят одна и три.
— Держу.
Второй узел начал светиться.
Десять процентов.
Пятнадцать.
Двадцать.
— Четверть, — сказал Ардис.
— Приемник?
— В пределах.
Я посмотрела на зеркало. Изображение дрогнуло.
— Разговорный слой просыпается.
— Опасно? — спросил Дарен.
— Пока ожидаемо.
Отражение исчезло.
На его месте возникла солнечная комната, которой я никогда не видела. Девочка лет семи сидела на полу среди раскрытых книг. Темные волосы закрывали лицо. Рядом стоял мужчина — отец Эвелины, которого я уже видела во сне Мины.
Звука не было.
Девочка подняла голову, и я вдруг поняла, чего она боится.
Не отца. Не наказания.
Забыть прочитанное.
Это знание пришло готовым, без пути, которым обычно приходит мысль.
Я отступила.
— Лиана? — позвал Дарен.
— Я здесь.
Картина сменилась. Эвелина, лет пятнадцати, стояла перед маленьким зеркалом и записывала первый фрагмент. Волнение, гордость, жадное желание удержать каждую деталь.
Я чувствовала это слишком близко.
— Не смотри в центр, — сказал Ардис.
Я перевела взгляд на серебряную линию по краю.
— Тридцать процентов.
— Повышаем?
— Да.
Приемная пластина засветилась сильнее.
Следующим пришел свадебный зал. На этот раз сквозь стекло пробился звук — глухой, будто из-за закрытой двери.
Дарен был моложе. Эвелина стояла рядом, улыбалась, держала его за руку. Я знала ее платье, хотя никогда его не видела: серебристая ткань, тонкие рукава.
А потом пришло чувство.
Любовь.
Не моя. Ее любовь к нему.
На несколько секунд я перестала ощущать комнату.
— Лиана Морвель, — сказала я.
— Тридцать один год, — сразу ответил Дарен.
— Я знаю.
— Где твоя первая мастерская?
Я назвала улицу.
— Какая книга лежала на столе?
Я назвала роман.
Свадебный зал исчез.
— Сорок два процента, — сказал Ардис.
— Продолжаем.
Дарен не сводил с меня глаз.
— Я в порядке.
— Я ничего не сказал.
— Но подумал.
— Ты плохо на меня влияешь.
— Работай.
Он снова сосредоточился на температуре.
Сорок пять.
Пятьдесят.
Свет в приемнике усиливался.
Затем появилась зеленая спальня.
Я узнала ее сразу — слишком быстро. Белые розы за окном, летний вечер, Дарен, входящий в комнату.
Но сцена была другой.
Эвелина сидела на кровати и плакала. Дарен опустился перед ней на колени.
— Я здесь.
Она подняла лицо.
— Пока.
Он взял ее за руки.
— Я никуда не ухожу.
Боль ударила в грудь. Не моя — ее. Страх, который уже тогда жил в ней: однажды он останется рядом с женщиной, которая не помнит, почему любит его.
Мои пальцы дрогнули.
— Лиана.
— Имя помню.
— Что мы купили на севере?
— Блокнот.
— Какого цвета?
— Темно-синий.
— Где?
Я назвала город.
Боль отступила. Не исчезла, но снова стала чужой.
— Пятьдесят восемь процентов, — сказал Ардис. — Поток растет.
Я проверила приемник. Третий узел светился слишком ярко.
— Стоп.
Ардис замер.
— Что?
— Третий узел перегружен.
Он наклонился к пластине.
— Вижу.
— Температура? — спросила я.
— Пятьдесят одна.
Я провела щупом по входной линии. Норма. По второй — тоже. На третьей сигнал оказался выше.
— Дополнительный поток.
— Откуда?
Я повела щуп назад: от приемника к переходнику, от переходника к раме. Сигнал шел рядом с основной линией.
— Еще один мост.
Дарен резко повернулся к зеркалу.
— Мы его проверяли.
— В раме — да.
Я опустилась на колени. Сигнал уходил вниз, под нижнюю металлическую опору.
— Ардис, свет.
Он направил лампу. В шве между рамой и старой опорной пластиной показалась тонкая серебряная нить.
Не внешний контур.
Внутренний обход.
— Вот она.
— Функция?
Я провела щупом по линии.
Она шла от разговорного слоя обратно к накопителю, затем раздваивалась. Одна ветвь уходила к приемнику через старый переход. Вторая...
Я похолодела.
— К остаточному идентификатору.
— Но статусный мост перерезан, — сказал Дарен.
— Снаружи.
Я показала на линию.
— Здесь обход к узлу до места разреза.
— Она может снова найти печать?
— Печати нет.
— А если бы была?
— Да.
Ардис посмотрел на приемник.
— Останавливаем?
Пятьдесят восемь процентов уже ушли в пластину. Если закрыть поток сейчас, запись разделится между двумя накопителями. Это не было катастрофой, но повторный запуск стал бы сложнее. К тому же мост уже активировался.
— Нет.
— Лиана, — резко сказал Дарен.
— Мы знаем, где он.
— И что?
— Перережем сейчас.
— Под нагрузкой?
— Да.
Ардис изучал линию.
— Она права. Если остановить, обход уйдет в защитный режим. Потом придется вскрывать опору и искать его в холодной схеме.
— Это безопаснее.
— Не обязательно.
Я достала серебряный резак.
— Поток уже идет в приемник. Если перерезать мост после развилки, он не сможет сбросить содержимое обратно.
— Сколько времени? — спросил Дарен.
— Не знаю.
— Лиана.
— Минуты. Не секунды.
— Великолепно.
Я придвинулась к раме.
— Держи температуру.
— Держу.
— Ардис, поток не повышать.
— Оставляю текущий.
Я поднесла резак к нити.
В зеркале снова появилась Эвелина — уже больная, с дрожащими руками. Варр что-то говорил ей, но слов я не слышала. И все же знала их:
«Остановитесь».
«Еще можно замедлить».
«Вы разрушаете собственную память».
Эвелина смотрела на него и думала: если остановиться, исчезновение просто растянется.
Рука с резаком дрогнула.
— Лиана, — позвал Дарен.
Я не ответила.