Страница 53 из 74
После ужина наставник ушел в гостевой дом. Он собирался остаться в Роуэне еще на два дня и утром продолжить работу.
Я вернулась в спальню.
Дарен проводил меня до двери, но входить не стал.
После нашей ночи в загородном доме мы не обсуждали, станет ли близость регулярной. Мне нравилось, что ничего не подразумевалось само собой.
Я положила руку на ручку.
— Хочешь войти?
Дарен посмотрел на меня.
— Ты спрашиваешь потому, что сама этого хочешь, или потому, что думаешь, будто я жду?
Я улыбнулась.
— Очень хороший вопрос.
— Ответ?
Я прислушалась к себе. День вымотал меня. Мне хотелось, чтобы он был рядом, но не секса и не продолжения той ночи. Просто его присутствия.
— Потому что сама хочу.
— Тогда да.
Он вошел.
Я переоделась за ширмой. Когда вышла, Дарен сидел в кресле у окна — в том самом, где однажды уже провел ночь.
— Нет, — сказала я.
— Что?
— Я не собираюсь снова заставлять тебя спать в кресле.
— Я не жаловался.
— Я жалуюсь за тебя.
Он поднял брови.
— Что предлагаешь?
Я посмотрела на кровать, потом на него.
— Спать.
— Только спать?
— Да.
— Хорошо.
— И если произнесешь это слово еще раз...
— Молчу.
Он снял сюртук и обувь, затем лег поверх одеяла с другой стороны.
Я посмотрела на него.
— Ты серьезно?
— Что?
— Поверх одеяла?
— Ты сказала спать.
— Под одеялом тоже можно спать.
Дарен несколько секунд смотрел на меня.
— Иногда я вообще не понимаю правил.
— Потому что пытаешься превратить их в инструкцию.
— А это не инструкция?
— Нет.
Я приподняла край одеяла.
— Иди сюда.
Он лег рядом. Я выключила лампу.
Несколько минут мы молчали.
— Сегодня я взяла чашку левой рукой, — сказала я.
— Знаю.
— Утром знала мелодию Эвелины.
— Знаю.
— Если появится еще что-нибудь, я могу начать сомневаться в каждом своем движении.
Дарен повернулся ко мне.
— Тогда не сомневайся в каждом.
— Очень просто.
— Нет.
Его голос стал тише.
— Ты сегодня сказала, что не отдашь Эвелине каждую эмоцию только потому, что она испытывала похожую.
Я удивилась.
— Ты слышал?
— Сера рассказала только про мелодию. Остальное я понял по твоим записям.
— Ты читал мой блокнот?
— Нет.
— Тогда откуда знаешь?
— Ты сказала за завтраком, что один жест ничего не доказывает.
Я улыбнулась в темноте.
— Хорошая память.
— Своя.
На секунду стало больно. Потом отпустило.
Дарен продолжил:
— Ты не обязана каждый раз доказывать себе, что отличаешься от нее.
— Иногда придется.
— Иногда.
— А если однажды я назову твою спальню нашей?
Он замолчал.
— Почему именно это?
— Не знаю.
Это было неправдой. Я знала: в зеленой комнате ощущение «нашей спальни» принадлежало Эвелине.
— Тогда я спрошу, какую спальню ты имеешь в виду.
Я повернула голову.
— И все?
— Если скажешь эту, значит, нашу.
— А если зеленую?
— Тогда напомню, что ты там никогда не жила.
Ответ был простым, и от этого стало легче.
— Дарен.
— Да?
— Обними меня.
Он не стал переспрашивать. Просто придвинулся и обнял.
Его грудь согревала мою спину, ладонь легла на живот поверх ночной рубашки — спокойно, без намека на продолжение.
Я накрыла ее своей правой рукой.
На этот раз заметила это и улыбнулась.
— Что? — спросил он.
— Ничего.
— Ты улыбаешься.
— Спи.
— Как прикажешь.
— Дарен.
Он тихо рассмеялся.
Утром я проснулась первой.
Несколько секунд лежала неподвижно. Дарен спал рядом, его рука по-прежнему лежала у меня на талии.
Я вспомнила вчерашний день: Ардис, журнал, карточки, монтаж, мелодию. Все было на месте.
Осторожно выбралась из-под его руки и встала.
На столе стояла чашка воды. Я потянулась к ней левой рукой — и остановилась.
Посмотрела на пальцы.
Раздражение вспыхнуло мгновенно. Не страх — именно раздражение.
Я демонстративно взяла чашку правой, сделала глоток и поставила обратно.
Потом подумала и снова взяла ее левой.
Ничего не произошло.
Обычная рука. Обычная чашка.
Я рассмеялась.
— Что смешного? — спросил Дарен, просыпаясь.
— Я только что победила чашку.
Он приподнялся.
— Звучит опаснее, чем вчерашнее зеркало.
— Не начинай.
Я поставила воду на стол.
— Как ты?
— Нормально.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Что?
— Жду полный отчет о победе.
— Не дождешься.
— Жаль.
Я открыла синий блокнот и записала:
«Левая рука сама потянулась к чашке. Я заметила движение до касания».
Ниже:
«Действие можно изменить сознательно».
Потом:
«Монтаж зеркальной записи подтвержден индексом времени. Показанные события реальны, но порядок изменен».
И последнее:
«Обратный вывод теоретически возможен. Без безопасного фильтра применять нельзя».
Я закрыла блокнот.
Дарен уже одевался.
— Сегодня Ардис хочет продолжить картирование.
— Знаю.
— И я хочу проверить весь индекс последней ночи.
Он остановился.
— Зачем?
— Один смонтированный эпизод может быть не единственным.
— Хочешь доказать, что все, что она показывала, было манипуляцией?
— Нет.
Я посмотрела на него.
— Хочу понять, где она говорила правду.
Дарен молчал.
— Это важнее.
— Почему?
— Если начать считать ложью все неудобное, я сделаю то же самое, что зеркало: выберу только подходящие фрагменты.
Он медленно кивнул.
— Выберешь только подходящие.
— Да.
Я подошла к нему и поправила ворот рубашки, завернувшийся внутрь.
Дарен посмотрел на мои пальцы.
— Что?
— Ничего.
— Ты опять что-то заметила.
— Да.
— Что?
Я разгладила ткань.
— Сделала это правой рукой.
Он улыбнулся.
— Великое достижение.
— Не смейся.
— Не смеюсь.
— Смеешься глазами.
— Ты слишком наблюдательна.
Я отступила.
— Привыкай.
Он поймал меня за руку — не удержал, только коснулся пальцев.
— Уже.