Страница 23 из 74
— Потому что Сера сказала не мешать людям, которые разгружают остальные вещи.
— Вы боитесь Серы.
— Очень.
— Наконец честное признание.
Он поставил шкаф у стены.
— И потому что мне нравится смотреть, как вы меняете этот дом.
Я замерла с пачкой чертежей в руках.
— Это звучит опасно близко к романтике.
— Тогда забудьте.
— Уже поздно.
Дарен посмотрел на меня.
Я отвернулась к бумагам.
Чем спокойнее становилась наша повседневность, тем сложнее было помнить, что брак задумывался именно ради такой спокойной жизни.
Проблема заключалась в том, что спокойствие оказалось приятнее, чем я ожидала.
Не отсутствие скандалов.
Не удобство договора.
А конкретные мелочи.
Чашка кофе, которую Дарен оставлял на краю стола, когда видел, что я работаю.
Моя привычка складывать бумаги на его кресло в библиотеке, потому что там было лучшее освещение.
Его попытки читать за завтраком, которые регулярно заканчивались разговором.
То, что он не спрашивал разрешения войти в общую гостиную, но всегда стучал в спальню и кабинет.
Ничего большого.
Именно поэтому я замечала все.
На третий вечер мы ужинали вдвоем.
За окнами шел плотный снег. В малой столовой было тепло, и я наконец позволила себе не думать о зеркале хотя бы двадцать минут.
Дарен разрезал мясо и спросил:
— Вам нравится комната?
— Теперь да.
— До перестановки не нравилась?
— Она была чужой.
— Из-за вещей Эвелины?
— Не только.
Я отпила вина. Единственный бокал за ужином, который растягивала скорее из-за вкуса, чем ради алкоголя.
— Все было выбрано заранее. Кровать, стол, шторы, кресло. Я приехала и должна была просто занять подготовленное место.
— Я думал, это будет удобнее.
— Я знаю.
— Ошибся.
— Немного.
Он покрутил вилку в пальцах.
— Эвелина в первый месяц переставила почти весь первый этаж.
Я посмотрела на него.
— Сера рассказывала про книжные шкафы.
— Это была только часть.
— Вы сердились?
— Постоянно.
— И позволяли?
— Это был ее дом тоже.
Он сказал это просто.
Я неожиданно почувствовала тот самый неприятный укол.
Ревность.
Опять.
На этот раз она была сильнее, потому что я уже знала, как выглядит его лицо, когда он смеется. Знала тепло его пальцев. Знала, как он стоит за моей спиной, удерживая тяжелую раму, и как близко оказывается его дыхание.
Эвелина знала гораздо больше.
Восемь лет.
Я положила вилку.
— Вы очень ее любили?
Дарен не сделал вид, что не понял.
— Да.
Ответ был мгновенным.
Я ожидала именно его.
И все равно внутри что-то неприятно сжалось.
— Долго?
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Это странный вопрос.
— Почему?
— Потому что любовь не закончилась в один конкретный день.
Я кивнула.
— Хороший ответ.
— Я не пытался подобрать хороший.
— Тем лучше.
Дарен отпил воды.
— Первые годы были счастливыми.
— А потом?
— Потом болезнь стала сильнее. Исследования заняли почти все ее время. Я начал давить. Она начала скрывать.
— Вы ссорились.
— Много.
— Любовь осталась?
Он долго молчал.
— Да. Но стала другой.
Я смотрела на свечу между нами.
— Вы злитесь на нее?
— Иногда.
— Даже сейчас?
— Особенно сейчас.
Я подняла глаза.
Дарен не улыбался.
— Она умерла, а вы все еще злитесь.
— Смерть не делает человека безупречным.
— И не отменяет любовь.
— Нет.
Я почувствовала, как напряжение внутри немного отпустило.
Если бы он сказал, что Эвелина никогда ничего для него не значила, я бы ему не поверила.
Если бы сказал, что после смерти простил все, тоже.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За то, что не пытаетесь сделать первую жену чудовищем, чтобы мне было удобнее.
Дарен посмотрел на меня слишком долго.
— Я не хочу, чтобы вам было удобно за счет лжи.
Я подняла бровь.
Он понял.
— Да. После нашего последнего разговора это звучит особенно неудачно.
— Очень.
— Но я учусь.
— Медленно.
— У меня строгий преподаватель.
Я улыбнулась.
Дарен тоже.
И в эту секунду я впервые почувствовала не просто притяжение.
Опасное желание приблизиться.
Не к красивому мужчине.
К нему.
К человеку, который все еще любил умершую жену, злился на нее, боялся повторить собственные ошибки и пытался научиться говорить мне неприятную правду раньше, чем я сама ее найду.
Я первой отвела взгляд.
После ужина Дарен предложил показать мне северную часть внешнего защитного контура.
Подозрительно безопасная тема.
Я согласилась.
Мы вышли на крытую галерею. Снег уже перестал, воздух был холодным и сухим.
Вдалеке над черными деревьями поднималась белая линия гор.
На дальнем конце галереи серебряная защита уходила вниз по каменной стене.
Я проверила соединение.
— Здесь все нормально.
— Я знаю.
Я выпрямилась.
— Тогда зачем вы меня сюда привели?
Дарен оперся ладонью о каменный парапет.
— Вы третий день смотрите на меня так, будто хотите задать вопрос.
— Я задаю очень много вопросов.
— Другой.
Я помолчала.
— О драконьей форме?
Он кивнул.
— Вы никогда меня не видели.
— Нет.
— И хотите.
— Профессионально.
— Разумеется.
— Мне действительно интересно, насколько сильно меняется источник тепла после превращения.
— Только это?
Я посмотрела на него.
— Нет.
Дарен чуть улыбнулся.
— Честно.
— Вы сами начали требовать честность.
— Тогда идемте.
— Куда?
— Во внутренний двор.
— Сейчас?
— Вы передумаете?
— Нет.
— Тогда сейчас.
Внутренний северный двор находился за хозяйственными постройками. Зимой им почти не пользовались. Пространства между стенами хватало даже крупному дракону.
Я остановилась у каменной арки.
Дарен снял сюртук.
Потом жилет.
Я подняла брови.
— Что?
— Ничего.
— Одежда не превращается вместе со мной.
— Я понимаю.
— Судя по лицу, вы только сейчас об этом подумали.
— Я думала о магической стороне вопроса.