Страница 2 из 74
— Лиана, пожалуйста. По крайней мере, когда рядом нет гостей.
Сера на мгновение посмотрела на Дарена, словно проверяя, не нарушаю ли я какое-то правило.
Он снял перчатки.
— Лиана сама решает, как к ней обращаться.
Что-то в лице Серы смягчилось.
— Тогда добро пожаловать, Лиана.
Внутри было устойчиво тепло. Я автоматически посмотрела на медные линии отопительного контура вдоль каменного плинтуса.
Дарен заметил.
— Вы осматриваете печати в первые три минуты после приезда?
— Я пытаюсь понять, насколько быстро мне придется работать за жилье.
— Это не входило в договор.
— Значит, бесплатно чинить не буду.
— Уже спокойнее.
Сера едва заметно улыбнулась.
Экскурсия по дому была короткой. После дороги я устала сильнее, чем хотела признавать.
На лестнице висели семейные портреты.
Я не разглядывала их специально, пока не увидела знакомое лицо.
Эвелина.
Портрет был написан, вероятно, за несколько лет до ее смерти. Женщина стояла у высокого окна в серебристом платье, одной рукой держала раскрытую книгу. Темные волосы спадали на плечо. Тонкое лицо, ясный прямой взгляд, почти насмешливая линия губ.
Она была красивой, с той острой уверенностью во взгляде, которую трудно придумать художнику из вежливости.
Я остановилась.
Дарен остановился тоже.
— Это она? — спросила я, хотя ответ был очевиден.
— Да.
Он смотрел не на портрет, а на меня.
— Эвелина Сарден-Роуэн.
Я перевела взгляд на подпись под рамой.
Годы жизни были указаны мелко.
Тридцать два.
Слишком мало.
— Мы были женаты восемь лет, — сказал Дарен.
В его голосе не было ни холодности, ни показной скорби.
Просто факт, который все еще имел вес.
— Я знаю.
— Знать число и жить в доме, где она прожила почти десятилетие, не одно и то же.
Я повернулась к нему.
— Вы предупреждаете меня?
— Да.
— О чем?
Дарен посмотрел на портрет.
— Здесь осталось много ее вещей. Я распорядился убрать личное из ваших комнат, но в доме есть ее книги, рабочие записи, предметы, которые она выбирала. Я не хочу, чтобы вы обнаруживали это постепенно и думали, будто от вас что-то намеренно скрывают.
Именно поэтому я запомнила эту фразу.
— Спасибо, — сказала я.
На втором этаже коридор делился на два крыла. Сера повела меня направо, но слева я увидела массивную дверь с темной металлической полосой поперек створок.
Контур блокировки.
Старый, но активный.
— Западная галерея закрыта? — спросила я.
Сера остановилась.
Дарен ответил за нее:
— После пожара часть перекрытий восстановили, но несколько комнат оставили запечатанными.
— Почему?
— Там повреждены старые контуры.
— Это можно проверить.
— Не сегодня.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Я посмотрела на него.
Дарен выдержал взгляд.
— Лиана, вы провели половину дня в дороге. Сегодня не лучший момент для обследования сгоревшего крыла.
— Я и не собиралась обследовать его сейчас.
Пауза получилась короткой, но ощутимой.
— Хорошо, — сказал он.
Сера снова пошла вперед.
Мои комнаты занимали южную часть второго этажа: спальня, небольшая гостиная и кабинет. Дарен выполнил обещание: никаких очевидно чужих личных вещей здесь не осталось.
У дальней стены стояло высокое зеркало, почти в человеческий рост, закрытое плотной серой тканью.
Я обратила на него внимание сразу.
Реставратор печатей привыкает замечать старые рамы, особенно с ручным серебряным орнаментом.
— Это зеркало давно здесь? — спросила я.
Сера проследила мой взгляд.
На этот раз замешательство было заметнее.
— Очень давно.
— Если оно вам не нравится, его уберут, — сказал Дарен.
Я посмотрела на него.
— Почему оно должно мне не понравиться?
— Старое.
— Вы сейчас разговариваете с женщиной, которая зарабатывает на жизнь восстановлением старых вещей.
— Старых магических печатей.
— Я достаточно терпима и к остальному.
Дарен ничего не ответил.
Сера предложила подать ужин сюда, но я отказалась. Мы ели вдвоем в малой столовой, и вместо хозяйственных вопросов Дарен спросил о моей текущей работе.
Я рассказала ему о старой печати на зерновом складе, где неизвестный мастер соединил защитный контур с обогревом так, что в сильный мороз дверь запиралась изнутри.
— Вы уже исправили?
— Сначала найду первоначальную схему. Иначе вместе с замком можно отключить половину отопления.
— Разумно.
— Опять это слово.
— Стараюсь соответствовать ожиданиям жены.
На этот раз я улыбнулась.
После ужина Дарен проводил меня до комнаты.
— Завтра в десять придет нотариальный представитель, чтобы перенести печать хозяйки на постоянный носитель, — сказал он. — Временная лента действует до полудня.
Я подняла запястье. Серебряная линия на бумаге стала бледнее.
— Что именно дает печать?
— Доступ к внутренним бытовым контурам дома, право подтверждать крупные хозяйственные расходы, открывать семейный архив и давать распоряжения по внутренней охране. Ничего личного.
— Никакой магической власти над слугами?
Дарен нахмурился.
— Разумеется, нет.
— Я уточняю.
— И правильно делаете.
Он стоял близко, но не настолько, чтобы это стало нарушением дистанции.
В теплом свете настенной лампы золотистое кольцо в его глазах почти исчезло.
— Доброй ночи, Лиана.
Это был первый раз, когда он произнес мое имя после регистрации брака.
Почему-то я заметила.
— Доброй ночи, Дарен.
Он ушел.
Я закрыла дверь и несколько секунд просто стояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам.
Первый день моего брака закончился без скандала, супружеских притязаний и признаний, которых никто не просил.
Я сняла серьги, расстегнула платье и переоделась в длинную ночную рубашку. Горничную я отпустила еще до ужина: привычка самой справляться с одеждой казалась мне слишком полезной, чтобы менять ее из-за нового титула.
Потом села за стол и открыла папку с договором.
Я не сомневалась. Просто хотела еще раз увидеть подписи.
Лиана Морвель.
Дарен Роуэн.
Через несколько строк — мое новое имя в записи нотариуса.
Лиана Роуэн.
Я провела пальцем по бумаге и закрыла папку.