Страница 19 из 74
— Не переводите разговор на зеркало.
— Оно и есть причина разговора.
— Нет. Причина в том, что вы снова решили за меня, какой правды мне достаточно.
Дарен промолчал.
Я продолжила:
— Вы предложили мне договорный брак: отдельные комнаты, независимость, собственная работа, право уйти. Мы два месяца обсуждали детали, потому что вы уверяли, что хотите честного соглашения между двумя взрослыми людьми.
— Я и хотел.
— Тогда почему не сказали: «Моя первая жена умерла после опасного зеркального эксперимента. Часть системы осталась в доме, а я до сих пор не знаю, что именно она делала»?
Он провел рукой по лицу.
— Потому что экспертизы подтвердили: система мертва.
— Это не ответ.
— Я знаю.
— Тогда ответьте нормально.
Дарен отвернулся к камину.
Несколько секунд я видела только его профиль.
— Потому что не хотел снова жить внутри ее смерти.
Я промолчала.
Он продолжил:
— Два года любой разговор о моем доме начинался с Эвелины. Все хотели знать, что произошло. Почему она умерла. Почему закрыто западное крыло. Почему я не женюсь снова. Почему не уничтожил ее вещи. Почему не снял портрет.
— И вы устали.
— Да.
— Поэтому решили, что я тоже ничего не должна знать.
— Я решил, что прошлое не имеет отношения к нашему браку.
Я коротко рассмеялась.
— Зеркало в моей спальне считает иначе.
Дарен закрыл глаза.
— Да.
— И вы до сих пор не понимаете главного.
Он повернулся.
— Тогда скажите.
— Дело не в том, что вы ошиблись насчет зеркала.
Я подошла ближе.
— Ошибиться мог любой. Три специалиста его проверяли. Я сама могла бы поверить их заключениям.
Дарен смотрел на меня.
— Дело в том, что вы отняли у меня возможность самой решить, насколько это прошлое для меня важно.
Он ничего не ответил.
— Если бы я знала все до свадьбы, возможно, все равно согласилась бы.
— Возможно.
— А возможно, попросила бы сначала осмотреть дом.
— Да.
— Или отказаться от комнат Эвелины.
— Да.
— Или отложить установку печати хозяйки.
— Да.
Каждое его спокойное согласие раздражало сильнее оправданий.
— Перестаньте соглашаться.
Впервые голос у меня повысился.
Дарен не двинулся.
— Чего вы хотите, Лиана?
— Чтобы вы хотя бы раз перестали подбирать правильный ответ после того, как уже сделали неправильный выбор.
Он резко вдохнул.
Я поняла, что попала точно.
— Хорошо, — сказал он.
Голос стал жестче.
— Я испугался, что, если расскажу вам все до свадьбы, вы увидите во мне только мужчину, рядом с которым умерла жена.
Я замолчала.
— Это лучше?
Он подошел ближе.
— Я не думал, что зеркало опасно. Не знал, что новая печать его активирует. Не подозревал о втором контуре. Но знал: если расскажу вам всю историю, вы можете отказаться от брака.
— И это вас пугало.
— Да.
Прямота остановила меня.
Дарен смотрел мне в глаза.
— Не потому, что мне нужна была любая женщина на вашем месте.
Он сказал это тихо.
— Я предложил брак вам.
В комнате стало слишком тепло.
— Почему?
Вопрос вырвался прежде, чем я успела решить, хочу ли услышать ответ.
Дарен помолчал.
— Потому что вы единственная женщина за последние два года, которая разговаривала со мной так, будто титул не делает меня умнее.
Я почти усмехнулась.
— Очень романтично.
— Вы требовали честности.
— Продолжайте.
— Я видел, как вы работаете. Как спорите с людьми, которые вам платят. Видел, что вы не пытаетесь понравиться. И решил, что рядом с вами можно построить спокойную жизнь без игры в чувства, которых нет.
— Поэтому скрыли самую неприятную часть своей жизни.
— Да.
Он сжал челюсть.
— И это было неправильно.
Я смотрела на него.
— Вот теперь похоже на признание.
— Я не прошу вас простить.
— Хорошо.
— И не стану убеждать остаться.
— Еще лучше.
На мгновение в его глазах вспыхнуло золотое кольцо.
— Но я хочу, чтобы вы знали одно.
— Что?
— Я не женился на вас ради печати.
Я замерла.
— Я этого не говорила.
— Но могли подумать после того, что нашли.
Такая мысль действительно мелькнула.
Дарен заметил это по моему лицу.
— Я не знал, что она связана с зеркалом.
— Я верю.
Он чуть удивился.
— Так просто?
— В этой части — да.
— Почему?
— Если бы вы знали, что новая хозяйка активирует устройство, вы бы никогда не позволили установить печать.
Он промолчал.
— Вы слишком испугались вчера, когда увидели реакцию.
Дарен опустил взгляд.
— Иногда ваша наблюдательность раздражает.
— Привыкайте.
Мы стояли друг напротив друга.
Ссора не исчезла. Ничего не стало хорошо только потому, что он признал ошибку.
Но злость изменилась: стала менее холодной, более понятной.
— Договор остается в силе, — сказала я.
Дарен поднял глаза.
— Вы уверены?
— Сегодня — да.
— Очень осторожная формулировка.
— Учусь у мужа.
Уголок его рта дрогнул.
Я не улыбнулась.
— Но если еще раз выяснится, что вы сознательно скрыли информацию, способную повлиять на мою безопасность или работу, я уеду.
Он кивнул.
— Понимаю.
— И не пытайтесь решать, что мне «лучше не знать».
— Постараюсь.
— Нет.
Я покачала головой.
— Не постараетесь. Сделаете.
Дарен выдержал мой взгляд.
— Сделаю.
Только после этого я сняла плащ.
Мы не ужинали вместе.
Мне требовалось время.
Я забрала еду в кабинет и почти час просидела над схемами, не прикасаясь к ним.
Разговор с Варром не выходил из головы.
«Она нашла решение».
«Процесс нельзя прерывать».
Скрытый контур шел в обратном направлении.
Что именно Эвелина пыталась сделать?
Сохранить воспоминание? Но обычный слой уже умел это.
Улучшить запись? Тогда зачем обратная линия?
Я достала свой рисунок, положила рядом схему двух зеркал, затем план дома.
Три изображения одной системы, сделанные в разное время.
Основной контур.
Скрытый контур.
Линия между западным крылом и спальней.
Я долго смотрела на прямоугольник с подписью «Хозяйка», пока не поняла, что именно меня тревожит.