Мелодия для завтра

Глава 13

Отобранных мною колонистов для нашего поселка «Командорский» тоже обсудили и не один раз.

— Задумка «мальчик-девочка», безусловно, хорошая, — прикидывала Мария. — И где гарантии, что они совпадут? Многих параметров мы не знаем.

— Это так, — согласился Михаил, чью программу по подбору пар я использовал. — Здесь нужен не один десяток тестов, чтобы быть уверенными.

— Что вы предлагаете? — решил я послушать идеи.

— Да ничего, — сразу сдал позиции Михаил. — Может, кого из других посёлков позже подтянем. Пусть пока так и будет. Я так понял, что одну из девушек ты для меня зарезервировал? Тогда немного неверная математика. Десять человек, из них одна мне. Нужно кого-то из парней убрать.

Возрастной состав колонистов моего посёлка получился неоднородным. Так вышло из-за того, что я подбирал людей не по возрасту, а по полезности их специальностей и способности работать в небольшом коллективе.

В окончательный список вошли:

Леонид Соколов — 32 года, программист и специалист по настройке электронных систем. Осуждён за незаконное вмешательство в программное обеспечение беспилотного автомобиля и его угон. Дополнительно фигурировало курение и крайне низкий социальный рейтинг. Несмотря на это, человек явно талантливый.

Александр Дмитриев — 30 лет, инженер-механик. Работал с промышленными роботизированными комплексами и системами автоматической сборки. Получил обвинение за нарушение производственных регламентов и самовольную модернизацию оборудования.

Иван Коршунов — 67 лет, агроном-селекционер. Один из немногих специалистов, имеющих практический опыт выращивания растений в искусственных экосистемах. Осуждён за несанкционированное распространение генетического материала экспериментальных культур.

Кирилл Смирнов — 20 лет, оператор робототехнических систем. Самый молодой участник группы. Попал в программу переселения на Гемму из-за крайне низкого социального рейтинга и конфликтов с системой распределения труда.

Яна Огнева — 35 лет, физик плазменных процессов. Работала в исследовательской лаборатории, занимавшейся высокотемпературной плазмой и энергетическими установками нового поколения. Осуждена фактически за хроническую неспособность ладить с руководством и крайне резкие высказывания в адрес начальства.

Светлана Волкова — 33 года, эколог и специалист по замкнутым биосистемам. Может оказаться полезной при организации теплиц и исследовании местной экологии.

Бажена Белянчикова — 34 года, биохимик. Специализируется на анализе органических соединений и адаптации земных культур к новым условиям среды. Именно её знания могут пригодиться при изучении местной флоры.

Анастасия Уварова — 29 лет, инженер-технолог молекулярных принтеров. Разбирается в обслуживании печатных комплексов лучше большинства специалистов из числа колонистов.

Фёкла Бурова — 21 год, техник-энергетик. Молодая, но перспективная специалистка по энергетическим системам и накопителям энергии.

— Глебу друзей найти будет непросто, — заметила Мария.

Возразить на это было нечего. Среди двух тысяч колонистов детей не было вовсе. На Гемму отправляли только взрослых. Так что Глеб единственный ребёнок в нашем сообществе.

— Зато избежит дурного влияния сверстников, — попытался пошутить Михаил.

Мария посмотрела на него таким взглядом, что друг благоразумно замолчал.

Безусловно, я и сам понимал проблему. Учителя, наставники, собеседники — всё это организовать несложно. Нейросеть, обучающие программы, биороботы. Но заменить нормальное детское общение они не смогут.

— Ничего, — наконец сказал я. — Глеб парень любознательный. Найдёт себе занятие.

— В этом-то я не сомневаюсь, — вздохнула Мария, явно вспомнив о дочери.

Распределение Ольги в посёлок «Морской» жена в итоге подтвердила, и я сразу отдал команду роботам переместить её капсулу с корабля в жилой блок поселения. Пусть адаптируется вместе со всеми остальными колонистами. Теперь можно было заняться Глебом. Его организм уже давно привык к местной гравитации, однако почти пять с половиной лет, проведённые в капсуле, не могли пройти бесследно. Для детского организма отсутствие нормальных физических нагрузок являлось серьёзной проблемой, поэтому курс реабилитации обещал затянуться.

Для меня сын по-прежнему оставался десятилетним мальчишкой. Тем самым любознательным сорванцом, которого я помнил перед убытием с Земли. Однако биологический возраст его тела уже приближался к шестнадцати годам. Безусловно, развитие в капсуле шло иначе, чем у обычных подростков. Будет отставание в росте, мышечной массе и координации движений. Впрочем, куда сильнее меня беспокоил гормональный фон. Медицинская система прогнозировала его постепенную нормализацию после пробуждения, а значит впереди нас ожидал весь комплект подростковых сюрпризов.

Новостей для Глеба мы приготовили немало. И главная заключалась в том, что теперь он живёт на настоящей, практически неисследованной планете. Невольно я заулыбался, наблюдая за реакцией сына. Восторг оказался именно таким, каким я его и представлял.

— Правда есть озеро? А динозавров видел? А деревья большие? А можно будет самому летать на катере? А подземную реку покажешь?

Вопросы посыпались один за другим так быстро, что я едва успевал их запоминать.

— Всё потом, исследователь, — рассмеялся я. — Я тебе в помощники двух биороботов выделю. Вот их и мучай своими вопросами. У меня для тебя другая, более серьёзная информация. Нужно объяснить, почему мы вообще оказались на Ауре.

Кратко пересказав сыну историю нашего побега, я оставил его на попечение роботов, заверив, что и я, и мама всегда будем на связи. Впрочем, ближайший месяц Глебу всё равно предстояло провести преимущественно в медицинской капсуле. Нейросеть разрешала вставать всего четыре раза в сутки и не более чем на десять минут за один подход. Всё остальное время занимали процедуры и восстановительные тренировки.

Несмотря на мои опасения, внешне Глеб изменился не так сильно, как можно было ожидать. Худой, немного вытянувшийся, но всё ещё удивительно похожий на того мальчишку, которого я помнил. Если не знать его реального возраста, ему и сейчас можно было дать те же десять или одиннадцать лет.

Глядя на сына, я вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время действительно успокоился.