Советские анекдоты

Никаких нежелательных последствий за показ брежневского анекдота для Юрия Стоянова не было, но позже он не раз сыграл Брежнева в снятых для телевидения анекдотах.

– Что такое брови Брежнева?

– Это усы Сталина, но на более высоком уровне.

За чрезмерную любовь к наградам, которые Брежнев сам себе же и вручал, в народе его прозвали Эпохальным Ильичом и Дважды Ильичом Советского Союза. За характерные широкие мохнатые брови генсек был награжден почетным званием «Бровеносец в потемках».

Брежнев после вручения ему очередной звезды:

– Товарищи! Тут поговаривают, что я набрал себе много наград и никогда от них не отказываюсь. Это не так. Например, недавно я отказался от высшей награды государства Мавритания – золотого кольца в нос!

В начале правления Брежнева о нем самом анекдотов не было, да и сам Леонид Ильич казался лишь незначительной временной персоной, лишь случайно вознесенной на миг на верхушку советской власти. Но Брежнев не только усидел, но и сумел избавиться от конкурентов. Постепенно его изображений и речей становилось все больше как в бумажной прессе, так и на радио и по телевидению. Стали появляться и посвященные ему анекдоты, их основная масса пришлась на 1970-е годы, причем во многих анекдотах Брежнев выглядит не только лучше и достойнее Хрущева, но и вполне жизнерадостным, со слабостями, присущими каждому. Вовсе не злодеем, скорее склонным к переговорам и метким словцам. Позже, уже с возрастом и старческими немощами, Брежнев в анекдотах постепенно превратился в безобидного забавного дедушку.

Дмитрий Квачев(Клуб инвесторов Москвы, директор аналитического департамента) – специально для этой книги:

Можно ли сравнивать советские анекдоты и анекдоты других народов, ходившие в одно и то же время? Несомненно, можно и даже следует. Дело не в особенностях характера людей, проживавших в СССР, а в среде обитания, которую создало социалистическое общество. Вероятно, что в других странах социализма анекдоты также были развитым жанром, и было бы интересно, если бы кто-нибудь представил по этому поводу свои книги. Я бы выделил такой феномен, как советский народ, который, без сомнения, существовал, а сейчас от него остались лишь осколки и доминирующий ныне национальный подход, в том числе и в устном творчестве.

В то особое время всеобщего единства и коллективизма все граждане страны практически одновременно узнавали о произошедших событиях из сообщений в газетах, трансляций по телевизору, кинофильмов, журналов, книг и других источников, формируя общественные нарративы. Как сейчас говорят – находились в едином информационном поле. Это позволяло рассказывать анекдот и понимать его смысл в любом социальном слое, будь то токарь, военный или академик.

Если разбирать анекдот как некий феномен, формировавший мнение народа как форму сопротивления общественным устоям советской власти, проявлявшую сарказм и социальную критику, то эта точка зрения выглядит странной для человека той эпохи. Все любили посмеяться над любым хорошим анекдотом, и здесь самым важным был талант рассказчика. Интересно то, что высмеивалось всё, но при этом к народно любимым героям, событиям и т. д. нисколько не прилипал негативный оттенок. Это стало критерием того, что действительно народное, а что наносное. Например, когда шли фильмы о Чапаеве, придуманном персонаже Штирлице, других героях войн и исторических событий, то сразу за этим шел вал анекдотов про показанных персонажей. Многие из этих антисоветских анекдотов придумывались на «западе» специальными отделами пропаганды. Однако задача – показать глупыми наших героев – наоборот делала их популярнее и любимей. Были целые сериалы с легендарными фразами: «Никогда Штирлиц не был так близок к провалу…», «Штирлиц шел по лесу…», «Товарищ комиссар! Разрешите идти в атаку?», «Чапаев переправлялся через Волгу…», «Генштаб – это вам не сельпо!», Сталин на совещании: «– У нас есть два варианта: либо мы победим, либо нас расстреляют. Я – за победу». Да, всё народно любимое высмеивалось нещадно, и всё-таки любили как самого персонажа, так и героя анекдотов, при этом каким-то образом их разделяя.

Надо отметить, что сам процесс рассказа анекдота был тоже примечателен. Практически при любом событии, сводящем людей вместе, можно было услышать: «Только что услышал новый анекдот…». Все тут же с удовольствием начинали подбадривать рассказчика немедленно его изложить. Даже фраза: «Ну, там не совсем прилично…» никого не останавливала, в том числе и рафинированных интеллигентов, которые на самом деле весьма виртуозно пользовались обсценной лексикой. Это происходило хоть в курилке, хоть перед началом партийного собрания. Ну, в последнем случае более аккуратно относились к анекдотам с пометкой «политический». При этом высмеивать как нелепость некоторых особенностей социалистической жизни, так и ошибки и всякие глупости вождей не возбранялось в 70—80-е годы. Но, видимо, генетическая память 30-х заставляла понижать голос и осмотрительно относиться к компании, в которой рассказывался анекдот.

Да, мы тогда были крайне наивны, хотя, если к «мы» подходить, как и тогда, собирательно, то наивны остались и сейчас. Никто не думал, что анекдот является оружием. Как сейчас говорят, «мягкой силой». Это можно было заметить по специально спроектированным анекдотам, целью которых было не высмеять, а опорочить. Например, о Сталине: «– Товарищ Сталин, у нас в колхозе коровы не дают молока! – Надо больше с ними разговаривать. – А если не поможет? – Тогда – расстрел» (позже этот анекдот адаптировали под всех лидеров: Хрущева – «Надо побольше кормить», Брежнева – «Надо похвалить», Горбачева – «Надо объяснить перестройку».); о Брежневе: «– Почему у Брежнева такие большие брови? – Потому что мозгов не хватило, вот и выросло то, что могло вырасти» (или: «Чтобы скрыть пустоту между ушами»); про ГАИ и милицию: «– Как отличить милиционера от вора? – Вор работает только по ночам»; о советской экономике: – «Что такое социализм? – Это когда всё бесплатно. – А что такое капитализм? – Это когда всё за деньги. – А что такое социалистический капитализм? – Это когда всё бесплатно, но нигде нет». Все это примеры не «народных», а придуманных в противостоянии с СССР анекдотов. Над дефицитом могли посмеяться так: «Проверяющий спрашивает завмага: – Почему у вас нет на полке черной икры? – Спроса нет. – Как нет спроса? – Так, никто не спрашивает».