Страница 115 из 143
Но такой женский поиск не всегда увенчивался успехом, и после нескольких турпоходов «мужеискательницы» меняли форму отдыха, от библиотек (да, тогда там бывало много людей), театров и консерваторий до вечеров в ДК и просто посиделок в смешанных компаниях в квартирах у знакомых.
Велосипедисты
Умирает теща и оставляет завещание:
«Моей собаке я оставляю дачу.
Моему доктору, который лечил меня последние 20 лет, я оставляю всё, что есть на сберкнижке.
Моим внукам, которые говорят, что ценят учебу, я оставляю свою библиотеку, а моему зятю, который говорит, что бережет здоровье, я оставляю свой старый велосипед».
Велосипеды и велосипедисты появились в Москве в конце XIX века. Но тогда для езды на велосипеде надо было сдавать экзамен и получать номерной знак (как у автомобилистов) и специальный билет, разрешающий ездить на велосипеде по городу. Кстати, такой билет имелся у Льва Николаевича Толстого, который начал ездить на велосипеде в 67 лет! Но вот многочисленные анекдоты о велосипедистах были придуманы уже в советское время, в 1950–70-е годы, а новая волна анекдотов появилась в 1990-е, вместе с разнообразием велосипедных марок и сопутствующих аксессуаров. В отечественном фольклоре велосипедисты часто противопоставляются автомобилистам, особенно на дорогих навороченных иномарках.
Среди персонажей велосипедных анекдотов: почтальон Печкин, новые русские и киллеры, блондинки и, конечно, Вовочка, мечтающий о новом велосипеде. Отдельная категория – это пострадавшие от велосипедистов, в основном владельцы иномарок, иногда нечаянно поцарапанных в ходе дорожного движения верткими велосипедистами. Хотя даже появилось новое слово – велоцараптор, которое обозначает того, кто царапает велосипед! Ну и, конечно, исподтишка в 1990-е годы стали говорить: «Велика Россия, а велика поставить негде».
Я часто видел, как люди плачут в маршрутках, автобусах, дорогих машинах. И знаете, я ни разу не видел, чтобы кто-то плакал на велосипеде.
Хочешь, чтобы тебя ненавидели и автомобилисты, и пешеходы? Купи себе велосипед и езди!
Книги
Стоят на газоне за кинотеатром две козы и жуют кинопленку.
Одна коза другой:
– Слышь, а фильм ничего.
Другая в ответ:
– Ну, мне книга больше понравилась…
Анекдоты о книгах появились давным-давно, но постепенно в них менялись названия как упоминаемых книг, так и их авторов. Были анекдоты про роман Пастернака «Доктор Живаго», который никто не читал (его после присуждения автору Нобелевской премии издали в нескольких экземплярах для спеццелей), но все осуждали. А в годы зрелого социализма смеялись над произведениями Леонида Ильича Брежнева, который спрашивал ближайших сподвижников, как им они понравились, и затем принимал решение перечитать то, что официально было написано им самим, лично. Все отделы политической литературы в СССР были завалены трудами классиков марксизма-ленинизма, материалами съездов КПСС. В дефиците были фантастика и детективы, многое из того, что лишь изредка попадало в продажу в книжные магазины, удавалось приобрести через Всесоюзное общество книголюбов. Были замечательные детские книги с превосходными иллюстрациями, энциклопедии, отечественные исторические и приключенческие романы (тот же Валентин Пикуль).
Книжники, коллекционеры книг, помимо Кузнецкого моста, собирались ранним утром по субботам, до 7.30, смены милиции в метро, в Измайловском парке возле выхода из «Измайловской», из последнего вагона метро, ехавшего из центра на «Щелковскую».
Уже в 1990-е годы появились новые, ранее не виданные в СССР книги, а вслед за ними – анекдоты про кинороманы: «Рабыню Изауру» и «Возвращение в Эдем». Конечно, не обошлось без анекдотов про сгоревшую дотла библиотеку нового русского (сгорели обе книги), книгу Дейла Карнеги, в том числе – якобы его новую – «Как избавиться от друзей, приобретенных с помощью моей предыдущей книги», серию книг «Волкодав» (был такой боевик про уголовный розыск и любовь в 1991 году и целый ряд печатных изданий с продолжениями, не путать с «Волкодавом» Марии Семеновой) и про бесчисленные романы Дарьи Донцовой. Отдельная тема – книга как подарок («но у него уже одна есть»).
– Что-то Васю давно не видно?
– А он сел за книги.
– Поступать куда-то собрался?
– Да нет, библиотеку ограбил…
Жизнь удалась, если вы прячете книги в деньгах.
Коллекционеры
Пригласив гостей, нумизмат прячет часть монет из своей коллекции.
Удивленная жена спрашивает его:
– Неужели ты думаешь, что кто-то из гостей может их украсть?
– Нет, конечно! Но они могут их узнать! И потребовать, чтобы я их им вернул!
В России всякие диковинки стали собирать уже в XVIII веке. До октября 1917 года большинство крупных отечественных коллекций принадлежало аристократам и богачам. Небольшая часть была вывезена за рубеж владельцами. Большинство их коллекций было разграблено, какая-то часть попала в музеи, и некоторые дорогие экземпляры были проданы за границу. В СССР коллекционирование стало более массовым, особенно среди подрастающего поколения, но самые ценные экземпляры, которые и не поступали в открытую продажу, могла позволить себе лишь советская номенклатура.
Но у советских коллекций была и изнанка. В 1930–1940-е годы некоторые, казалось бы, безобидные предметы (книги, плакаты, театральные программки, значки, монеты) могли быть признаны (и были признаны) антисоветскими, что было для владельца коллекции чревато большими неприятностями, обвинением во вражеской пропаганде и участии в антисоветских организациях.
Обычные советские люди собирали разнообразный недорогой фарфор с доблестными красноармейцами и ударными колхозниками, изображения Ленина-Сталина и почтовые марки. Для филателистов (коллекционеров марок) выпускали различные блоки и кляссеры, разрешали проводить слеты. Во времена Хрущева стала популярна филокартия – собирание художественных открыток с репродукциями картин. Но поскольку многие коллекционеры приобретали экземпляры с рук (в магазинах не достанешь!) и перепродавали, то с точки зрения советского закона они считались спекулянтами, и на неформальные коллекционерские сборища по выходным устраивались облавы.