Проект «Близнец». Том 3

Глава 23

Солнце светило над полями для гольфа под Петербургом неестественно ярко, будто не жалея сил для важной встречи. Каждая травинка выглядела так, словно ее прорисовал художник, что не скупился на самую сочную зеленую краску.

Двое мужчин шли по идеальному газону, их белоснежные костюмы не сковывали движений, а пыль не липла к специальным ботинкам. Они говорили о разном. Каждое их слово отдавалось едва уловимым эхом внутри магического купола, который они поддерживали вокруг себя. Разговор слишком важный, чтобы его могли услышать не те уши.

Никто, кроме самих этих мужчин, не знал о том, сколько кругов маны им удалось сформировать. Но в одном служащие им люди были уверены наверняка — это невероятный уровень силы. Невообразимый, недостижимый для простых смертных. В противном случае мужчинам бы не приходилось каждый раз подавлять свою ауру при приближении к любым другим людям. Последние просто падали бы в обморок от магического давления.

Борис Феликсович Фирсов, седовласый мужчина с чуть красноватым лицом, что выглядел на пятьдесят лет при реальном возрасте в девяносто три года, сделал хорошо поставленный удар клюшкой. Мяч для гольфа ушел за кроны деревьев по безупречной траектории.

Фирсов улыбнулся, но его взгляд оставался холодным. Хоть он и чувствовал себя прекрасно, но все чаще думал о том, что стареть все равно придется. Будь ты хоть самым сильным магом в мире, тебе не победить смерть, а тут еще и проблемы с одним из нескольких ответвлений основного проекта.

Спутник Фирсова — молодой мужчина с темным прошлым и такой же темной душой, коротко кивнул. Он выглядел лет на сорок, черные волосы все еще густые и объемные, но в щетине уже есть две чуть заметные полосы седины.

Сын — именно так этого мужчину называл Борис Феликсович. Хотя оба они прекрасно знали о том, что не приходятся друг другу родственниками.

А все потому, что «сын» Фирсова — подменыш: настоящий, по мнению отца, был слишком жалок и бесполезен. Собственно, его подмена на «правильного» клона и стала прототипом для того, что позже разрослось в одно из ключевых ответвлений.

Юрий Борисович Фирсов — так сейчас зовут первого человека, выращенного в лаборатории. Причем еще в те времена, когда ответвление, что занимается генной инженерией, выращиванием подмены для детей благородных, даже не носило название — проект «Близнец».

Иронично, что именно сейчас Юрий Борисович возглавляет то самое ответвление от основного проекта, которое когда-то и создало его самого. На все воля провидения — так он себе объяснял столь необычное положение дел. И в общем-то был доволен, пока не начались проблемы. И первая из них — диверсия на базе проекта вблизи Новосибирска.

— Юра, ты выяснил, кто против нас «играет»? — спросил Фирсов-старший, держа руку на манер козырька, чтобы прикрыть глаза от яркого солнца.

— Да, Борис Феликсович, мы вышли на его след, — ответил первый в истории «Близнец».

— Ну сколько я просил, называй меня просто — отец.. — раздраженно проворчал Борис Феликсович.

— Но ты же знаешь.. ладно, отец, — Юрий Борисович не стал спорить. Он вообще не любит спорить по мелочам. Он любил побеждать, а еще решать важные дела.

После своих слов он выбрал подходящую клюшку для конкретной ситуации на поле. Затем подошел к мячу, правильно поставил ноги, чуть пошевелил торсом и ударил с такой силой, что мяч будто не улетел за кроны далеких деревьев, а вовсе телепортировался.

— Хорошо летит, — одобрительно улыбнулся Фирсов-старший, ведь его необычайно высокая магическая сила позволяла смотреть на мир совсем не так, как это делают обычные люди без какого бы то ни было дара. — Так кто он? Мне даже любопытно.

— Диверсия в мае этого года на базе рядом с Новосибирском. Помнишь?

— Еще бы.

— Тот, кто устроил эту диверсию, стоит и за всем остальным.

— Неужели⁈ — на лице Фирсова-старшего появляется неподдельное удивление, потому что он понимает, куда клонит сын.

— Именно так, отец, — чуть нахмурившись, отвечает Юрий Борисович. — Против нас «играет» один из бывших «Близнецов».

— Лишнее подтверждение тому, что из проекта выходят настоящие звери.. — Борис Феликсович приглашающе указывает рукой на гольфкар, за рулем которого сидит прислуга. — Так из какого он рода?

— Я как раз хотел это обсудить, — сын усаживается в гольфкар рядом с отцом. — Орловы. Перебить их всех?

— О, Орловы?.. Кхм.. — на миг задумывается Фирсов старший. — Не вырезайте весь род, иначе их завод ПАДов быстро приберут к рукам другие благородные и все испортят. Нам он в итоге не достанется.. Убей только бывшего «Близнеца».

— Сделаю, отряд уже почти готов.

— Только без промахов, хорошо? — нисколько не стесняясь, Борис Феликсович ослабевает контроль над аурой, чтобы его сын понял всю серьезность разговора. — И еще кое-что, постарайся больше не терять наших лучших «Близнецов», иначе мне придется подыскать тебе замену.

— Не подведу, — невольно сыграв желваками, кивает Юрий Борисович.

А перед глазами у него труп Решетникова — одного из лучших «Близнецов», который закончил свой жизненный путь, как разорванная диким зверем консервная банка с мясом, пусть и первоклассным. Но что толку с мертвеца — он был просто еще одним неудачником. Сам же Юрий не собирался проигрывать.

⁂

Темный подвал моего поместья. Я сижу на деревянном стуле, закинув ноги на деревянный столик, что выполнен в таком же стиле. Напротив меня — мужчина в антимагических стальных кандалах.

Он прикован к каменной стене, у него на лице и одежде некоторые следы, оставшиеся после задержания. Уж точно не пыток: у нас другие методы, по крайней мере, пока..

Он раскололся ровно в тот момент, когда я направил на него трофейный дробовик. Как бы я ни относился к польской аристократии, что вторгалась в Империю, к качеству оружия, производимому их страной, вопросов нет.

Выстрел из дробовика не убил бы моего пленного сразу, а заставил долго-долго страдать. Сейчас этот пособник террористов, но что еще важнее — один из тех, кто работает на проект, прикован к стене. Его взяли всего два дня назад, мои парни очень постарались, ведь этот юркий змей едва не улизнул у них из-под носа. Профессионал, ничего не скажешь, но даже такие специалисты могут допускать ошибки.

— Так это всё, что ты можешь сказать?

— Мне таить нечего, — спокойно говорит он, хоть в глазах и читается беспросветная безнадега.

— Тогда пора тебе попрощаться с жизнью. Ты ведь знаешь, чем заканчиваются подобные допросы.