Страница 46 из 94
— Сукины дети, опять взрывают! И чего им на жопе не сидится⁈ — мой товарищ злобно взмахивает кулаком по воздуху. Будь рядом с ним стол, так проломил бы и не заметил.
— Анатолий, ты тоже подозреваешь, что взрывы устраивают совсем другие люди? — говорю я, наблюдая в телевизоре видеозапись с последствиями взрыва. — Очевидно же, что никакие это не борцы за отмену сословного слоя. Они — лишь подходящая по контексту событий, запрещенная организация, на которую так удобно спустить собак.
— Ну знаешь, Алексей, — тяжело вздыхает он. — Так тебе скажу: я не подозреваю, я точно.. — осекается Анатолий, будто сказал лишнего, — уверен наверняка, что это делает кто-то другой. Составишь мне компанию, покурить захотелось.
— Да, с удовольствием, — отвечаю я, хоть и не очень мне хочется дышать вредным дымом.
Швейцары замечают нас, выписывают поклоны и раскрывают двустворчатые двери. Мы выходим на улицу и направляемся в зону, где днем всегда полно людей, что сидят на креслах и за столиками.
Анатолий достает спички и медленно, с наслаждением или, скорее, с успокоением раскуривает табак. Еще один любитель подымить на мою голову — ну гадость же.
— Пройдем? — указывает он вперед.
И мы проходим к мраморным перилам. С высоты роскошной площадки для времяпрепровождения смотрим на оживленную дорогу вдалеке. На дорогие авто, что располагаются на парковке. Некоторые из них стоят целое состояние.
Замечаю даже, как чья-то голубая жемчужина с белым верхом покидает парковку в сопровождении нескольких серебристых «Чаек».
— Алексей, я могу быть с тобой до конца откровенным? — вдруг спрашивает Анатолий, затем затягивается из трубки. — Я так понимаю, нас объединяет не только участие в одном клубе, но еще и патриотизм.
Очередной «кивок» в сторону моей удачной миссии на спорной территории, при границе с Польшей. И в очередной раз понимаю, что все не зря. Да и не раз мне это еще припомнят, в хорошем ключе, разумеется.
— Правильно понимаешь, Анатолий, — совершенно искренне говорю я.
Будь я истинным «Близнецом», так и сейчас бы сам участвовал во всем этом кровавом хаосе. Имею в виду — на темной стороне. Кто знает, какие бы команды мне отдавали, а ведь я был бы вынужден подчиниться.
— Не сомневался, — одобрительно кивает он, смотрит мне в глаза. И в его я вижу боль, как если бы он лично был знаком со всеми людьми, что погибали в недавних терактах. — Видишь ли, в чем дело? Есть у меня один знакомый, я уж не буду уточнять, сам понимаешь.
— Конечно, — киваю я.
— Ну он мне и рассказал, что это далеко не простые теракты. Явно действует какая-то куда более серьезная организация, чем африканские сектанты с этими их богами..
— Как продвигается расследование? Уже известно, какая у них цель?
— Пока ничего не ясно, зато есть улики. Не знаю, слышал ты или нет, но есть такое взрывчатое вещество.. — Анатолий с большим трудом выговаривает формулу и добавляет: — Которое часто используют в артефактах. Причем в имперских артефактах. Ну и вот, в местах взрыва нашли остаточные концентрации этого вещества на земле, на асфальте. Сам понимаешь, что именно за вещество — рассказать не могу, но в свободном доступе его просто нет.
— Действительно, это серьезный вызов для Империи, — киваю я.
И не подаю виду, что прекрасно знаком с этим и рядом других компонентов, которые были способны на подобное. Ведь тогда придется врать. А врать новому приятелю я не хочу. Но и про свое настоящее прошлое рассказать не могу.
Собственно, так я впервые и получаю прямое, а не косвенное доказательство того, что против влиятельных людей Империи в самом деле действуют выжившие «Близнецы».
Ближе к полуночи к моему спутнику возвращается настроение, а вместе с ним и армейский запал. Он безудержно рассказывает мне смешные истории одну за другой, в итоге встреча заканчивается на позитивной волне.
— Ладно, Алексей, по номерам пора. Меня уже заждалась моя медсестра, — ухмыляется он.
— А меня..
— Та симпатичная помощница?
— Нет. Работа, еще есть немного времени.
— Высоко метишь. Высоко! — одобрительно говорит он, хлопая меня по спине.