Страница 40 из 75
— Хорошо, Алексей Федорович, — он достает планшет, переносную клавиатуру и ставит устройство на стол. Пишет так быстро, что, кажется, мысли не поспевают за пальцами.
⁂
На звонок Аманды я отвечаю уже в купе и жестом прошу Никиту прогуляться. Помощница задает мне несколько вопросов, а затем выдает свой профессиональный вердикт:
— Ждите писем и визитов от многочисленных адвокатов.
— Убивать их не вариант, что тогда посоветуешь? — спрашиваю я, глядя, как за окном проносятся ночные горные пейзажи с редкими домиками, в которых горит свет.
— Придется обыграть официально, как самооборону, — не мешкая, отвечает Аманда.
Эх, в ответ я только «фыркаю» и отвечаю:
— Свяжемся еще, подумаю об этом позже.
⁂
Поезд вскоре останавливается в точке назначения. Я беру свою единственную сумку и выхожу из купе. Все еще в поезде встречаю Никиту и гвардейцев.
— Наконец-то приехали, — говорит Никита и тянет руку к моей сумке.
— Думаешь, сам не донесу? — спрашиваю с легкой улыбкой.
Понятно же, что он делает это из чистого профессионализма. Есть популярное мнение, что благородные не для того рождены, чтобы сами свои бытовые вопросы решать.
— Но, если что, я всегда к вашим услугам, — отвечает помощник.
— Не полагается, господин, вам самолично сумку таскать, — говорит один из гвардейцев, но быстро замолкает, когда я смотрю на него суровым взглядом.
— Парни, я взял вас не в качестве грузчиков или нянек. Вы же знаете.
— Да, Алексей Федорович, конечно, больше не повторится, — говорит Федотов, строжась на гвардейца.
Все вместе мы выходим. Деревня здесь не настолько большая, а потому вместо вокзала лишь платформа. Пока парни возятся и решают вопросы транспорта, я просто смотрю по сторонам. Дышу полной грудью свежим горным воздухом. Он наполнен ароматом хвои и горных трав.
Очень непривычно для меня.
Неподалеку от платформы раскинулась деревня. Не будь здесь дороги, в том числе и железнодорожной, про нее можно было бы сказать, что она — затерянная среди величественных алтайских гор.
Где-то вдали, на зеленых лугах, за извилистой речкой с ледяной водой, пасутся кони, а над крышами домов кружат коршуны, высматривая добычу. Воздух звенит от стрекота кузнечиков и далекого переклика пастухов.
По узкой грунтовой дороге, петляющей между бревенчатых, а еще теперь и кирпичных изб, с ревом проносятся квадроциклы. Они оставляют за собой облака пыли. У магазина с выцветшей вывеской толпятся местные — кто-то в обычной деревенской потасканной одежде, кто-то — в модной городской.
Еще из интересного — воздух здесь как будто более тяжелый. И даже вдалеке от источника я чувствую, как он насыщен маной. Гораздо больше, чем у меня в саду рядом со специальными растениями. Небо здесь вообще необычайно — оно кажется еще чище и ярче, чем над Новосибирском.
Вскоре кто-то из местных подгоняет к нам два внедорожника.
— Доброго дня, от нас! От алтайских гор! — бодро улыбается один мужчина, выглядит он больно свежо для своего возраста.
— Кто из вас господин? — спрашивает второй.
— А что, не видно? — возмущается в Федотов и представляет меня легким поклоном головы. — Это Алексей Федорович и лучше бы ему понравился ваш транспорт.
— О, «ААЗ-ики» здесь нравятся всем! — усмехается один из водителей, — Забуксовать на них сложно, да и не подводят.
— Зато салон, наверное, деревянный? — спрашиваю я и, очевидно, попадаю в слабое место этих машин класса — ширпотреб.
— Как есть, господин, — пожимает он плечами в ответ, не видя в этом ничего такого.
Эти машины я вижу так близко впервые, но слышал про них. Местные, да и мои люди — тоже, называют внедорожники «ААЗ-иками». Где аббревиатура расшифровывается как Алтайский Автомобильный Завод.
Вот только я не обманываюсь по этому поводу, ведь знаю, что машины производят не в республике Алтай, а в Алтайском крае. К слову — «ААЗ» — это вообще дочерняя компания «Ползунов-Парсил».
Смотрю на один из внедорожников и все не могу оторвать взгляд. Вроде бы неказистый и какой-то странный, но суровый и надежный. Корпус в шрамах от камней и веток, краска, выгоревшая до оттенка старой меди, но в угловатых формах все еще чувствуется неубиваемая мощь.
Колеса весьма широкие и зубастые. Решетка радиатора, словно оскал, обнажает лишь простоту и, собственно, через «раны» сам радиатор.. В «ААЗ-ике» ни капли гламура. Только сталь, немного кривая и ржавая, а еще мощные болты.. Ну и непоколебимая воля покорять новые вершины.
Закидываем вещи в багажник и забираемся в салон. Он насквозь пропах бензином и тайгой, а потрепанные сиденья — не самые удобные. Тем не менее, это один из самых подходящих внедорожников для местных условий.
Во время поездки я смотрю в окно. Больше думаю о своем. Этот небольшой поселок умудряется не просто жить, но еще и развивается за счет пересечения туризма и добычи из зоны рядом с Источником. Да, в предоставленную информацию от Аманды охотно веришь, когда смотришь на все это собственными глазами.
Здесь собирают редкие растения, и речь не только про съедобные. Есть и несъедобные, которые обладают не только целебными свойствами, но еще и содержат в себе ману.
Охота — куда без охоты? Добыча здесь интересная — в основном это хищные твари, впитавшие магическую энергию. Причем не обязательно лишь мутанты, ведь и волк, долго живущий возле Источника, становится сильнее, злее, умнее, а значит, и опаснее.
Как раз на последних любят охотиться те, кто приелся уже другой охотой.
Вскоре «ААЗ-ики» останавливаются. Местные оставляют нам их в аренду, забирают оговоренную сумму и уходят.
— На этом наше дело все, — сообщает первый водитель.
— Желаем вам хорошо отдохнуть, господин! — бойка говорит второй.
— Бывайте, — нехотя отвечает за меня Федотов.
Мы же выгружаем сумки и планируем заселиться в заранее заказанном доме на окраине деревни. Дом стоит крепко и основательно. Грубые бревна, темные от времени и непогоды, сложены в ладный сруб, между ними узоры из мха и трещин. Верхний этаж чуть уже нижнего. Окна небольшие, с массивными ставнями, словно прищуренные от ветра и солнца.
Антуражненько, как раз для приезжих.
— Мы как будто в прошлое попали, а, Алексей Федорович, что скажете? — спрашивает Никита, попутно перетаскивая сумки из багажника в дом.
— Да, что-то такое в этом есть, — соглашаюсь я, никогда прежде не был я так близко к простой сельской жизни.