Страница 20 из 75
— Нет-нет, конечно, исключительно полевые учения, — отвечает оружейник и поднимает руки в успокаивающем жесте. — Парни с Валуном уже собираются как раз на такие..
— Тогда почему ты до сих пор здесь⁈ — по-доброму усмехаюсь я, указываю взглядом на авто.
— Спасибо, господин! Парни будут в восторге! — Широтин подрывается с места, прыгает за руль.
Машина громко ревет мотором и уносится на улицу. Надо будет потом потребовать у Федотова отчет, я хочу быть уверен, что гвардейцы не просто грязь месят да в бездорожье играют, а отрабатывают настоящие боевые сценарии. Ну, то есть я, конечно, в них уверен, но техника на учениях — это несколько другой уровень, всё немного сложнее.
— Хорош, зверюга, — Никита гордым взглядом провожает свое детище.
— Да, наделает еще шума, — отвечаю ему и продолжаю: — Переговори с Амандой, машину нужно зарегистрировать, иначе у Имперской Канцелярии могут возникнуть вопросы.
— Уже сделано, — со знанием дела отвечает Никита и берет папку со стола.
— Оперативно. Хвалю, — я бегло пробегаю глазами по печатям, оформлению, содержанию и прочему: чисто, что не придраться. — Для тебя есть работа. Жезаря помнишь?
— А как же? Такого человека не забыть, — почесал парень затылок.
— Сегодня ты поедешь к нему договариваться о встрече. Возьми с собой какой-нибудь презент, что ему понравится. Мне нужно лично с ним встретиться, поэтому сразу дай понять, что никаких формальностей, без напыщенных визитов и всего такого. Недолюбливает Жезарь все это.
— Сделаю, Алексей Федорович.
— Приступай, — киваю я. — Отзвонись мне, как закончишь.
⁂
Уже на следующий день вместе с Никитой мы едем на переговоры с Жезарем. Причем машину я выбираю самую заурядную из всех имеющихся в моем автопарке. Ею оказывается самый обычный «Стриж», ухоженный и чистый, но звезд с неба не хватает. Думаю, это тоже сыграет мне на пользу.
Я почему-то уверен, что будь на моем месте Иван Гальдин или тот же мой брат Игорь, они бы непременно поехали на самой дорогой машине из имеющихся и сразу разгневали этим Жезаря. Такой он человек, и с этим просто нужно считаться.
Кстати, про Ивана Гальдина — последнее время его не видно и не слышно, а его «Соболь» отдыхает у меня в гараже. Два раза я на нем уже выезжал в свет, машина, действительно, зверь, настоящий маслкар.
Минут тридцать спустя мы с Никитой въезжаем в район старых промышленных цехов на окраине города. Здесь местами слышится громкий гул машин, я не только про грузовики с прочей рабочей техникой, но и про различные стационарные механизмы.
В воздухе запах гари и машинного масла. Но самое необычное — это ощущение нагретой маны в пространстве. Использовать ее как дармовую точно не получится, она просто говорит о характере некоторых работ, которые ведутся в этом районе.
Возле одного из зданий, которое, по сведениям от Аманды, служило рабочим цехом для «серых» артефакторов, особенно веяло горячей проработанной маной в воздухе. А это уже говорило о многом.
Когда же мы приближались к обиталищу Жезаря, я снова почувствовал ману в пространстве. Причем это довольно высокая концентрация, а значит — слухи не врут: Яков Савельевич действительно мастер-артефактор. И, несмотря на свой характер, даже не скрывает этого, будто бросает вызов всему миру. Интересно.
— Приехали, Алексей Федорович, — сообщает Никита, когда я это и сам вижу.
— Жди здесь, — велю ему я, а сам направляюсь к воротам.
Никита будет в качестве телохранителя, потому что никаких машин сопровождения с гвардейцами я с собой предусмотрительно не беру. Как уже говорил, к Жезарю нужен особенный подход. И когда я познакомлюсь с его работами, уже тогда сделаю вывод — а стоила ли игра свеч? По предварительным данным — определенно.
Стучу по воротам и жду. Понимаю, что, возможно, это вопрос не нескольких секунд, а скорее, минут. Однако я не опоздал, а значит, уже избавился от стариковского ворчания по этому поводу.
Минуты три спустя слышу сбивчивые шаги по ту сторону высокого индустриального забора — из бетона и стальных листов. Самое то для этого района, здесь у всех такие.
— Кто⁈ — звучит хриплый голос с той стороны. Такое чувство, что у Жезаря вместо голосовых связок какой-то механизм, который он давно не смазывал.
— Алексей, — отвечаю я, опуская все требования этикета по тому, как должны представляться благородные.
Дверь передо мной с легким скрипом открывается. И я вижу жилистого старика с седыми, колючими, как проволока, бровями. Его седая борода покрыта пятнами сажи. Яков Савельевич внимательно вглядывается в меня, и в его светлых глазах читается не любопытство, а лишь привычка видеть насквозь.
Он облачен в тяжелый кожаный фартук с замысловатыми защитными рунами. Под ним угадывается плотный камзол, переплетенный тончайшими стальными нитями. На руках мастера целые сети шрамов, магических ожогов и подобных неприятных следов прошлых ошибок. Пальцы, узловатые и потрепанные, сжимают закопченный острый инструмент с руническим навершием.
Безо всякого уважения он сразу говорит:
— Орлов, что ли? Уходи! Не делаю я для аристократов ничего..
Я не поднимаю голос, не изображаю угрозы, как это бы сделали многие аристократы, что думают, будто бы они пуп земли и им все обязаны просто по праву рождения. Вместо этого спокойно и прямо заявляю:
— Верно, я младший наследник рода Орловых. Однако я пришел за индивидуальным заказом и сделал это строго конфиденциально.
Жезарь какое-то время вдумчиво едва заметно шевелит челюстью и в итоге отмахивается свободной рукой.
— Да заливай мне.. Все ваши одинаковы! Хотят покрасивее да подороже, а потом денег нет.
— Может, пройдем внутрь. Дайте мне шанс, просто выслушайте, — говорю я не нагло, но и не падаю на колени, чтобы умолять.
— Во-первых, не надо мне тут «вы-кать».. Во-вторых, — он прям натужно задумывается, — постой-ка, постой-ка.. А не ты ли тот самый Орлов, который пленил Новака, поляка того благородного?
— Это я, — отвечаю холодно.
— Орден покажешь? — щурится старик с легкой ухмылкой.
— Нет с собой. В следующий раз — обещаю.
— Пятую руну седьмого плетения мне в глаз! Ладно, заходи. Считай, что сделаю для тебя исключение, — и Жезарь поясняет: — Только потому, что не хрен полякам на нашу территорию лезть. Их здесь только тумаки ждут! — воинственно потряс старик кулаком.
— Благодарю, — вежливо киваю я, стараясь не обращать внимания на его странности.