Илион. Олимп

13. Сухая долина

Поутру, после сытного завтрака, приготовленного сервиторами Марины, Ада, Харман, Ханна и Даэман покинули Парижский Кратер и факсировали на площадку, где праздновался последний «Горящий человек».

Внутри факс-узла, как и положено, горел свет, но вокруг круглого павильона была непроглядная тьма, и завывания ветра доносились даже сквозь полупроницаемое силовое поле.

Харман посмотрел на Даэмана:

– У меня записан вот этот код: двадцать один восемьдесят шесть. Похоже на то место?

– Это павильон факс-узла! – простонал молодой человек. – Они все на одно лицо. Плюс снаружи темно и там никого нет. Как я могу сказать, то ли это место, которое я посетил полтора года назад, днем и с целой толпой народа?

– А мне кажется, код верный, – сказала Ханна. – Я последовала за другими, но помню, числа были крупные и номер незнакомый, раньше я по нему не факсировала.

– А сколько тебе тогда было? – ухмыльнулся Даэман. – Семнадцать?

– Чуть больше, – холодно ответила Ханна.

Она была мускулистая и загорелая, Даэман – бледный и дряблый. Словно признавая ее преимущество – хотя никогда не слышал, чтобы люди дрались кроме как в туринской драме, – Даэман попятился.

Не обращая внимания на их перепалку, Ада шагнула к силовому полю и прижала к нему тонкие пальцы. Преграда подернулась рябью и чуть подалась, но не более того.

– Оно твердое, – сказала она. – Мы не выберемся.

– Чепуха, – произнес Харман.

Они вдвоем принялись толкать и тыкать барьер, наваливаться всем телом на эластичное, но не выпускающее поле. Оно оказалось вовсе не полупроницаемым – по крайней мере, для людей.

– Никогда о таком не слышала. – Ханна тоже попыталась толкнуть невидимый барьер плечом. – Какой смысл ставить силовое поле в павильоне факса?

– Мы в ловушке! – Даэман закатил глаза. – Как крысы.

– Придурок, – сказала Ханна; они сегодня явно не ладили. – Можешь факсовать обратно. Портал прямо за твоей спиной, и он-то исправен.

Словно подтверждая ее слова, из мерцающего портала появились два сферических сервитора общего пользования и подлетели к людям.

– Поле нас не выпускает, – сказала им Ада.

– Знаем, Ада-ур, – ответила одна из машин. – Приносим извинения, что не сразу пришли на помощь. Здешний узел… редко используется.

– Ну и что? – спросил Харман, скрестив руки на груди и хмурясь на главного сервитора.

Другая сфера подлетела к шкафчику в белой колонне павильона.

– С каких пор вы запечатываете факс-узлы? – продолжал Харман.

– Еще раз просим прощения, Харман-ур, – откликнулся сервитор очень близким к мужскому голосом, обычным для машин общего назначения. – Климатические условия снаружи в это время года крайне негостеприимны. Если вы выйдете без термоскинов, ваши шансы на выживание будут низки.

Второй сервитор достал из шкафчика четыре термоскина и облетел людей, вручая каждому по очереди молекулярный костюм тоньше бумаги.

Даэман взял костюм двумя руками и глянул озадаченно.

– Это шутка?

– Нет, – ответил Харман. – Я уже носил такое.

– И я, – сказала Ханна.

Даэман развернул невесомый термоскин – все равно что держать в руках дым.

– На мою одежду это не налезет.

– И не должно, – сказал Харман. – Оно должно прилегать к коже. Есть еще капюшон, но сквозь него ты сможешь отлично видеть и слышать.

– А можно надеть сверху обычную одежду? – спросила Ада немного озабоченно. После бессмысленного эксгибиционизма прошлой ночью ее не тянуло на приключения, по крайней мере в том, что касается наготы.

Ответил первый сервитор:

– За исключением обуви, не рекомендуется надевать лишние слои, Ада-ур. Чтобы термоскин был эффективен, он должен быть полностью осмотичным. Другая одежда снижает его эффективность.

– Да ты шутишь, – возмутился Даэман.

– Мы всегда можем факсировать домой и надеть самую теплую одежду, – сказал Харман. – Хотя не уверен, что в здешних условиях ее хватит.

Он глянул на мерцающую стену силового поля, за которой по-прежнему громко и пугающе ревел ветер.

– Нет, – сказал второй сервитор. – Стандартные куртки, пальто и плащи не отвечают условиям Сухой долины. Однако, если желаете, мы можем изготовить более скромную одежду для экстремальных температур и доставить ее сюда в следующие тридцать минут.

– К черту, – сказала Ада. – Я хочу взглянуть, что там.

Она прошла на середину павильона, за факс-портал, и принялась раздеваться у всех на виду. Ханна сделала пять шагов к ней и тоже сняла блузку, затем шелковые шаровары.

Даэман мгновение таращился на них. Харман взял его за локоть, отвел на дальнюю сторону круга и тоже начал раздеваться. Даэман, избавляясь от одежды, несколько раз глянул через плечо на женщин. Галогеновые светильники заливали кожу Ады сочным сиянием, Ханна была стройная, сильная и загорелая. Натягивая термоскин на ноги, она глянула на Даэмана и нахмурилась. Тот поспешил отвернуться.

Когда все четверо собрались в центре павильона, одетые лишь в термоскины и ботинки либо туфли, Ада рассмеялась:

– Эти вещи еще откровеннее, чем если б мы ходили голыми.

Даэман смущенно шаркнул ногой, но Харман лишь улыбнулся под маской.

– А почему мы все разных цветов? – спросил Даэман.

Ада была ярко-желтая, Ханна – оранжевая, Харман – ярко-синий, а Даэман – зеленый.

– Чтобы друг друга отличать, – ответил сервитор, как будто вопрос обращался к нему.

Ада вновь рассмеялась своим беспечным смехом, и оба мужчины глянули на нее.

– Извините, – сказала она. – Просто… довольно очевидно, кто из нас кто. Даже издали.

Харман подошел к силовому полю и приложил к нему синюю руку.

– Теперь мы можем выйти? – спросил он сервиторов.

Машины промолчали, зато барьер мягко заколыхался, пропуская ладонь, а после и его синее тело прошло наружу, точно сквозь серебристый водопад.

Сервиторы тронулись за четверкой путешественников навстречу мраку и ветру.

– Нам не нужно сопровождение, – сказал машинам Харман.

Даэман заметил, что ветер заглушает слова, и все же они отчетливо раздавались в капюшоне. Видимо, в молекулярных костюмах имелись аудиопередатчики и наушники.

– Извините, Харман-ур, но сопровождение вам нужно, – возразил первый сервитор. – Для освещения.

Оба сервитора озаряли каменистую землю множеством лучей из своих корпусов.

Харман мотнул головой:

– Я пользовался термоскином высоко в горах и далеко на севере. Линзы капюшона настраиваются на ночное ви́дение. Вот… – Он прикоснулся к виску и секунду что-то нащупывал. – Я прекрасно все вижу. Звезды очень яркие.