Страница 43 из 102
30
Меня окутывает запах, который я не спутаю ни с каким другим.
– Наконец ты мне попалась… – шепчет Алекс.
«Да уж, во всех смыслах этого слова», – проносится у меня в голове.
– Это точно ты? – говорю и в шутку, и всерьёз.
На что Щербинский включает фонарик на своем телефоне и светит себе в лицо. Щурится. Его коронный взгляд.
– Я, ледяная принцесса, – он выключает свет, – звонил тебе кстати, телефон заиграл под стойкой.
– Оставила там на зарядке…
Алекс ещё крепче прижимает меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Его губы нащупывают шею, прямо там, где бешено стучит пульс.
Щербинский припадает к моей коже, и я чувствую одновременно обжигающий жар и невероятную нежность.
Сама не понимая как, начинаю тянуться к нему. Прижимаюсь ближе и обнимаю за плечи. Пробираюсь ладонями к его крепкой шее.
Алекс выдыхает, явно воодушевленный моей реакцией.
– Испугалась? – шепотом спрашивает он.
Я киваю, не зная, видит он это в темноте или нет.
– А я соскучился, – продолжает он. – И даже не смей говорить, что ты – нет.
– Щербинский... – только и могу выдохнуть.
Про себя думаю – какой же он все–таки несносный! И в то же время родной…
Когда только успел стать таким?
Мы стоим, не в силах отлипнуть друг от друга.
– Ветер совсем разгулялся, – говорит Алекс. – По всей округе вырубилось электричество. Генератор пашет только на общие коридоры для гостей, даже в номерах света нет.
– Что же теперь будет? – бормочу. – Ты, наверное, нужен там, на первом этаже?
Алекс усмехается мне в макушку:
– Ну уж нет. Лиля справится там сама. Да и делать сейчас нечего – вернее, ничего не поделаешь. Нужно ждать утра.
– Вот как…
– Идём.
Щербинский выпускает меня из объятий, но тут же крепко берет за руку и ведет за собой.
Не совсем понимаю, куда. Кажется, я шла не здесь.
Мы выходим в какой–то абсолютно другой коридорчик.
Алекс хлопает себя по карману, достает ключи, и их звон разносится в тишине.
С тревогой и одновременно с предвкушением…
Я жду, пока он отпирает дверь. Проходим внутрь. Это что–то похожее на кабинет: квадратная комната, стол, какой–то шкаф и очертания невысокого дивана.
Здесь видно чуть лучше, потому что есть небольшое окно под самым потолком (все–таки это цоколь), и на окне раскрыты шторы.
– Что это? – спрашиваю, озираясь.
– Мой кабинет, – поясняет Алекс. – Вернее, кабинет для директора отеля. Но когда управляющий уехал из города, отец не стал брать нового. Как ты могла заметить, здесь все разруливаем мы с братом. Ну и люди, отвечающие за свои секторы работы – типа Лилии или шеф–повара.
– А бухгалтерию ведет ваш главный офис?
Он посмеивается:
– Именно так, Эльза. Но сегодня я больше не хочу говорить о работе.
Он снова подходит ко мне ближе. Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, я хорошо его вижу и слежу за каждым жестом.
Парень протягивает ко мне руки, и я чувствую теплые ладони на своей талии. Они медленно скользят к спине, поглаживают, властно притягивая меня. Алекс склоняется и ловит губами мои губы.
Этот поцелуй уже не такой спонтанный и ошеломляющий, как первый. Он другой – глубокий, требовательный. Откровенный.
Когда его язык касается моего, по телу пробегает мощный разряд. Внутри меня рождается гулкое, тягучее возбуждение.
Это что–то совершенно новое, пугающее и манящее одновременно.
Каждое движение его губ отзывается во мне дрожью, и я, окончательно потеряв голову, отвечаю на этот поцелуй. Растворяюсь в его руках и в этой тихой, темной комнате.
Мне бы снова убежать, не поддаваться этому чудесному безумию! Но Алекс не дает опомниться, даже если бы я этого очень хотела.
Его руки, такие уверенные и сильные, сначала крепко сжимают мою талию, а потом медленно скользят вверх, к лопаткам.
Это прикосновение обжигает и в то же время дарит какую–то странную уверенность.
Алекс отрывается от моих губ, и его горячее дыхание трогает мое ухо.
– Ты такая красивая, Элин... Самая красивая из всех, кого я когда–то видел. Да, блять, это неважно… Ты просто отличаешься от всех! Я таких никогда не встречал…
Я не особенно верю в свою какую–то уникальность, но от его хриплого голоса коленки начинают сладко дрожать. И когда Алекс мягко оттесняет меня к дивану и опрокидывает на него, я чувствую почти облегчение.
Но тут же сердце заходится в испуганном ритме – а что будет дальше?
Щербинский оказывается сверху, придавливая меня тяжестью своего тела, и снова шепчет прямо в ухо:
– Все будет хорошо. Я ничего не сделаю...
Если бы мне кто–то раньше сказал, что я окажусь в темном полуподвальном помещении, вдали от всех, наедине с крупным и сильным парнем, я бы, наверное, пришла в ужас.
Но сейчас нет того ледяного страха, который обычно сковывает меня при мысли об опасности.
Внутри все трепещет и дрожит, но у этих эмоций совсем другой градус – жаркий.
Губы Алекса спускаются к моим ключицам, а пальцы ложатся на пуговицы форменной белой рубашки. Поверх нее на мне была трикотажная кофта, но она и так расстегнута.
Алекс медленно, одну за другой, расправляется с пуговицами, сопровождая каждое движение поцелуями. Его губы обжигают кожу, двигаясь от ключиц к краю лифчика.
Он распахивает рубашку вместе с кофтой и продолжает спускаться поцелуями ниже, по центру моего живота.
Его прикосновения такие жадные и в то же время осторожные, будто он боится меня сломать.
– Ты такая нежная... – шепчет Алекс, и этот шепот окончательно выбивает остатки воздуха из моих легких.
Под моей рубашкой не бюстгальтер, а розовый топик на тонких лямках. Алекс подцепляет одну из них пальцем, медленно стягивает с плеча и отодвигает чашечку.
Моя грудь видна ему лишь, насколько позволяет густой сумрак кабинета, но щеки все равно отзываются жаром, а его глаза вспыхивают каким–то хищным блеском.
Алекс целует меня сначала под грудью, а потом пробирается губами наверх и накрывает сосок. От этой щекочущей ласки и от мысли, что меня пробует на вкус именно он, низ живота буквально вспыхивает.
Я невольно вскрикиваю, но Алекс не останавливается – он очерчивает сосок своим сильным языком, легонько всасывает его, а потом прихватывает зубами.
Горячая волна проходит по всему телу, отдаваясь ритмичным пульсом внизу живота.
Рука сама тянется к Щербинскому, я запускаю пальцы в его густые волосы.