Страница 6 из 21
«Ты смог так долго сдерживать себя. Потерпи еще немного. Сиди тихо, Керим, но будь готов последовать за нами».
Она двинулась за остальными к яликам, спрятанным среди скал. Волки какое-то время провожали ее, и Дымка – впереди всех, скуля и подпрыгивая, словно прося поиграть с ней. Но Чеда знала, что дело не в этом. Конечно, нет.
Она почесала волчицу между ушами, потом встала на колени и обняла ее, запустив пальцы глубоко в серую гриву.
– Мы еще увидимся, – прошептала она, целуя волчью морду. – Спасибо, что спасла меня.
Вскоре ялики, подняв паруса, заскользили по песку. Волки постепенно разошлись, но Дымка еще долго стояла и наблюдала за уходящими кораблями. А затем она пропала из виду, затерявшись среди валунов.
Весь день путешествия команда напряженно молчала, вглядываясь в горизонт, – то ли боялись королевской яхты, то ли враждебных племен.
– Я слышала истории о Хишаме, – начала Чеда, разделив вместе с остальными луковые лепешки. – Он прославился как хороший человек, справедливый вождь.
Все замерли, переглядываясь. Все, кроме Берил, не сводившей с Чеды внимательных глаз.
– Хишам мертв.
Чеда почувствовала, как палуба уходит из-под ног.
– Скорблю о вашей утрате, – сказала она, поочередно встретив каждый мрачный взгляд, направленный на нее. Детей у Хишама не было – значит, перед племенем встал вопрос, кто унаследует власть. Не потому ли они так напряглись?
– Кто теперь ведет племя?
– Скоро увидишь, – ответила Берил.
С этого мгновения все изменилось. Чеда больше не чувствовала себя ни гостьей, ни нарушительницей на чужих землях – она стала пленницей. Первым ее желанием было сбежать или, если придется, вступить в бой, призвав Керима, следовавшего вдалеке за яликами. Шансы на победу велики, но, чтобы выжить в пустыне, ей нужно было больше узнать о племенах. Она решила встретиться с шейхом и выяснить, что происходит.
Поздним вечером на горизонте показались мачты кораблей, сгрудившихся у скалы, похожей на иссеченный ветрами обух топора, торчащий из песка. Возле самого большого судна у коновязи стояли лошади, вокруг сновали люди, в центре лагеря пылал костер.
Когда ялик приблизился, Берил кивнула на пояс Чеды.
– Я буду хранить твой клинок, пока ты говоришь с шейхом.
Остальные наблюдали, готовые ко всему. Что было делать Чеде? Она знала, что до этого дойдет, но мысль о том, чтобы отдать Дочь Реки, символ Стальной девы, отвращала ее настолько, что она готова была вызвать Берил на поединок – пусть попробует забрать его в бою! Вот только у шейха не было причин вредить ей. Если действовать осторожно, получится завоевать его доверие – сопротивление тут не поможет. Поэтому она сняла ножны с пояса и передала Берил. Та резко кивнула, на ее обветренном лице читалось облегчение.
После того как они бросили якорь у больших кораблей, Берил вошла в самый просторный шатер у костра, унося шамшир, но вскоре появилась вновь, поманила Чеду, и та двинулась к ней. Сопровождали ее четверо кочевников – они не держались за оружие, но пристально наблюдали за каждым движением Чеды.
Многие их заметили: мужчины, женщины, дети. Кто-то готовил еду, кто-то трудился на кораблях. Большинство смотрело с недоверием. Те, кто не обращал внимания на Чеду или не заинтересовался гостьей, казались подавленными, несчастными. Они месили тесто для лепешек, расчесывали коней и чинили корабли, но даже это выглядело для них непосильным бременем.
– Когда умер ваш благородный господин Хишам? – спросила Чеда. Другого объяснения такому странному настроению она найти не могла.
Шедший рядом с ней кочевник промолчал. Они подошли к большому шатру, и все вокруг замедлились, наблюдая за ней. Она почувствовала, как в пустыне страх вдруг пронзил Керима, и через мгновение из шатра на нее выдвинулась огромным зверем массивная фигура на полторы головы выше. Руки – как мясные туши, ноги – как древесные стволы. Черный доспех, когда-то богатый, но теперь побитый, проржавевший. Один ремень на плече порвался, и кираса сидела на массивном торсе криво. Из-под прилипшей ко лбу черной челки смотрели мрачные, глубоко посаженные глаза – как у пустынной гиены.
Теперь Чеда поняла, почему племя вело себя так странно, почему страх наполнил сердце Керима.
Над ней навис Онур, Король Пиров, Король Копий. И ухмылялся, словно перед ним поставили новое яство.